"Почему я не могу просто найти место?.. Макар, где ты?.. Дыши. Спокойно. Ты справишься".
– Девушка, вам плохо? – парень волонтер тронул ее за плечо.
– Все в порядке, я просто не могу найти нужный вход, – она протянула ему билет. Парень, не глядя на нее, взял билет, мельком прочитал написанное на билете и направил:
– Вам в третий вход, сектор 22. Наверх по лестнице и направо. Катя пошла. Но через несколько шагов все смешалось снова: коридоры, указатели, люди. Она свернула не туда, и оказалась у другого входа. – Девушка, вы не туда! – окликнула ее женщина в форме. – Покажите билет. Катя растерянно протянула конверт. – Третий вход, верхняя галерея. Вот там, через толпу.
Она обернулась: проход был забит. Люди шли плотной волной, никто не уступал, каждый спешил успеть. Катя попыталась вклиниться, но ее легонько оттолкнули плечом. Сердце застучало быстрее. Она почувствовала себя маленькой, чужой, потерянной в этом людском водовороте.
«Я же справляюсь с собраниями, речами, с городом… Я смогла жить, потеряв имя и себя, а здесь … мне страшно. Где же Макар?”
Собравшись с духом, она нырнула в поток и медленно, почти боком, пробиралась вперед. Кто-то наступил на край ее шарфа, она споткнулась, но устояла, подняла его с пола и перебросила через плечо. Вдохнула глубже. Наконец лестница. Длинный марш, перила блестят от тысяч прикосновений. Она поднялась на самый верх. Здесь, под сводом, было шумно и душно. Кто-то уже сидел, кто-то искал свои места. Голос в динамиках начал обратный отсчет до начала. Катя посмотрела вниз. Арена казалась далекой, словно нарисованной на картинке. "Маленькая я и огромный зал с трибунами. Огромный мир." … Откуда эта мысль? Что-то щелкнуло в ее голове. Она опустилась на свое место, сложила руки на коленях и почувствовала, как дрожат пальцы. Макар пока не пришел. Свет в зале медленно гас. И вот-вот должно было начаться представление.
Из темноты на огромном экране показалась застывшая в бронзе фигура гимнастки с лентой. Ошеломляющий по своему эффекту звук музыки стал нарастать, заполняя все пространства зала. Катя вжалась в неудобное кресло и держалась за него теперь двумя руками. Ей стало жарко и она сбросила свой большой шарф и положила в свободное кресло рядом. Оглянулась по сторонам в поисках спешащего мужа. И снова вернулась к экрану. Музыка замолкла и на сцене вспыхнули софиты. В лучах она увидела крошечную фигурку мужчины в черном.
– Он говорил что-то, но она никак не могла уловить смысла слов и все думала, почему опаздывает муж.
Мужчина в черном повернулся и показал на экран. Бронзовая статуэтка гимнастки начала превращаться в фигуру живого человека. Камера приближалась все ближе к лицу, музыка нарастала и на экране в момент музыкального крещендо появилось крупным планом лицо. Ее лицо. Катя распахнула глаза и непроизвольно стала хватать ртом воздух, словно задыхалась, словно она не могла дышать. Это было ее лицо, ее глаза, ее губы, только на голове вместо привычной короткой стрижки была аккуратная гулька. Этого не может быть…
Картинка на экране сменилась и зазвучала музыка. Теперь она знала, что звучит ”Лебедь”. Она слышала эту музыку в парке, когда гуляла с Макаром… Первые аккорды заставили ее встать. Она поправила тонкий пояс на черном шелковом платье, купленном специально ради поездки в столицу и сделала первый шаг.
Она шла к сцене, словно в замедленных рапидных кадрах, не замечая недовольных соседей, которым приходилось подниматься и пропускать ее, не обращая внимания на удивленные взгляды с других рядов, не видя напряженных взглядов охранников. Она просто шла вниз к сцене по проходу и в эту минуту понимала, что никто не сможет ее остановить. Голос за кадром объявил на первых аккордах знакомой музыки, что воспитанники школы Евгении Алмазовой сейчас исполнят фрагменты сложнейшего гимнастического элемента, названного в честь легендарной спортсменки: Алмазное вращение, которое на сегодняшний день так и не удалось никому повторить целиком.