Даже опираясь на сказанное в книгах о том, что драконы - благороднейшие существа, пожирающие людей и разрушающие деревни (а современные юные авторы добавляют им ещё много интересных других свойств), - почему-то избавиться от него не хватало воли и твёрдости характера. Да и женское любопытство, как говорится, сгубило ни одну империю.
Вернувшись с тарелкой бутербродов обратно в гостиную, Виолетта развалилась на диване.
- Вас приветствует медитация сна... - проговорила женщина из музыкальной колонки. Взглянув на подоконник, Виола потянулась, чтобы переключить плейлист, однако вдруг незакрытое окно распахнулось, а сильный поток воздуха прошёлся по всей комнате, сбив со столика неубранные тетради по хирургии, офтальмологии и ортопедии. Так же со столика слетел ещё журнал с красивыми моделями в одежде из такого себе магазинчика «Мода и сланцы». Подобрав всё и убрав в шкаф-купе, Виола глянула в сторону дракона: спит и видит десятый сон.
Закрыв окно и вздрогнув, девушка решила, что сегодня будет спать с включённым светом. Неплохо было бы обзавестись ружьём, для общего спокойствия.
- Релакс-коллекция, - объявил диктор из скачанного сборника мелодий. Виола перелистывала плейлисты, читая вслух названия и надеясь найти что-то более успокаивающее. - Звуки дождя. Мастер медитации. Благополучие. Летняя гитара. Империо, - нахмурившись, девушка остановилась на последнем. Такой коллекции мелодий она не скачивала точно. Открыв список мелодий, пронумерованных римскими цифрами, Виолетта включила первую из них. Заиграла приятная средневековая музыка. Пожав плечами, девушка оставила колонку в покое и положила обратно.
Пока она ужинала, заметила, как маленькая и аккуратная мордочка дракона зевнула во сне.
- А я ещё хотела завести чихуахуа, - хмыкнула Виола, пережёвывая сделанный на скорую руку горячий бутерброд. Осмотрев клетку, она вдруг заметила, что нет дверцы, которую можно было бы открыть. Покрутив её, нашлась только выгравированная на дне надпись буквами латинского алфавита: «LAMBERT». - Да, кличка в честь полутвёрдого сыра звучит благороднее, чем Чудище.
***
Ночью слышалось странное шарканье, словно кошка бродит по ламинату, царапая когтями. Виола, несколько раз просыпаясь, ходила из комнаты в комнату, включая свет и проверяя, а не забрались ли домушники? На десятый этаж-то. Каждый раз всё заканчивалось тем, что она возвращалась в кровать, проверяя перед этим дракона, который даже не думал просыпаться. Ближе к утру шарканье заменилось на шелест страниц, словно кто-то перелистывал старый гримуар.
Мысленно подняв и опустив руку вниз, Виолетта с головой закутывалась в тёплое одеяло и продолжала спать. Во сне шелест не прекращался и даже становился громче. К нему добавлялся звук тасуемых карт. Весь сумбур прервала резкая и отрезвляющая боль в шее. Проснувшись и приоткрыв глаза, Виола обнаружила себя в необычной позе, лежащей на холодной железке и со странной головной болью, словно ей всю ночь промывали мозги философией Маркса и Энгельса.
Ноги были задраны вверх, ступни лежали на толстых железных прутьях огромной клетки, руки распластаны по дну, а голова повёрнута набок. Собравшись с мыслями и привстав, девушка стукнулась головой о перекладину, издав недовольный писк. В ушах неприятно загудело, отзываясь волнами боли в голове. Потерев ушибленное место, Виолетта осмотрелась вокруг: везде и со всех сторон её окружала клетка, причём почти та же, в которой раннее сидел дракон. Кстати о реальности и драконах... а где это она находится?
Осторожно привстав, не задевая перекладину, Виола выпрямилась во весь рост. Вцепившись руками в прутья, она разглядывала место, в котором оказалась. Оно казалось неприлично огромным. Совершенно точно клетка была подвешена, судя по её лёгкому покачиванию и совершенно точно она находила в комнате, походящей на средневековую, с зажжённым камином, разбросанными по полу шкурами и прибитым к потолку ковром. Антураж, в целом, был неплох: железные мечи и щиты на стенах, пару гобеленов, занавески с кисточками, письменный стол с одинокой вазой и вставленным в неё цветком, порядком завявшем, а так же пару кресел у камина, небольшая, но выглядящая богато кровать и разбитый в щепки стул, брошенный в пыльный угол.