- Неплохо сохранился, - усмехнулась Виолетта, отмечая то, что внешне выглядят они примерно ровесниками. - По сравнению с моими чуть больше двадцати одного и чуть менее двадцати четырёх, это довольно мощно. Жалко мне тебя только: сорок лет править пустыми улицами и пыльным замком, а поговорить можно только с жертвами твоего приёмного папаши.
Дракон проигнорировал её слова. Наконец они добрались до столовой. Поставив девушку в клетке на обеденный стол, заляпанный каплями то ли вина, то ли крови, Ламберт удалился в огромную кухню. Из-за приоткрытой двери девушка успела разглядеть печь, которую уже давно не разжигали.
В остальном, столовая отличалась от коридоров лишь тем, что это был просторный зал с обычными окнами и шикарной люстрой со свечами. Здесь стены украшались немного другими гобеленами, отличалась вышивка и сама форма. Вместо ровных прямоугольников со стены свисали аккуратные ромбы. Присмотревшись, Виола разглядела драконов, схожих с теми, что были вырезаны из дерева. Только на гобелене они были вышиты золотыми нитями на фиолетовом фоне.
Когда вернулся Ламберт, принёсший с собой корзинку с хлебом, он присел на скрипучий стул и взглянул на девушку.
- Голодна?
- О, неожиданно, - улыбнулась девушка. - Что за внезапный приступ заботы?
Поджав губы, дракон молча перевёл взгляд на корзинку. Отломив кусочек, он протянул его Виоле. Протиснув его между прутьями, девушка заметила, что он немного тяжеловат для её нынешнего размера.
- Тебя, вижу, совсем не кормят нормально. Вон какой тоненький, - усмехнулась Виолетта, отщипывая по кусочку от мякоти и съедая. Живот неприятно заурчал, требуя немедленно наполнить желудок чем-нибудь вкусным. Однако сейчас и хлеб с голоду казался вполне себе едой.
- Мне каждый день приносят хлеб, - отмахнулся тот, откинувшись на спинку стула. - Хотел сказать... ты умеешь слушать. Считай это поощрением.
Кивнув, Виола взглянула на задумывавшегося дракона: выглядел он действительно печально.
***
Буквально через час Ламберт проходил вдоль тёмного коридора в подземелье замка. Пахло сыростью и землёй, редко встречались на пути настенные факелы. По коже пробежали мурашки, отчего девушка слегка дрогнула. Сидя на перекладине, она впивалась ногтями в ткань своих спальных штанов. Сквозняк гулял по коридорам, неприятно холодя открытые ступни и руки. Тонкая майка, в которой всегда спала Виола, ни капельки не помогала согреться. Однако сейчас комфорт был вопросом иным. Каждая минута, проведённая в темноте, заставляла мозг вырисовывать странные образы впереди или сбоку от несущего клетку Ламберта. Он шёл молча, слышались лишь его шаги и неприятный гул сквозняка.
Прикрыв глаза, девушка обняла себя за плечи. Шаг. Другой. Звуки отчётливо отпечатывались в сознании, заставляя сердце нервно трепетать в груди. Именно это всегда Виолетта не любила: темноту и неопределённость. Одна заставляла её чувствовать страх. Это соизмеримо с ощущениями от просмотра триллера, когда фильм уже закончился, но тебе ещё нужно как-то попытаться уснуть и убедить себя, что шарканье за стеной - это просто соседи, а не мчащийся к тебе монстр с экрана. Это и есть самая слабая сторона экспрессивных людей.
Неопределённость же присуща всем, в той или иной её степени: будь то бабушка в аптеке, выбирающая между Пенталгином и Анальгином или же героиня какого-нибудь раскрученного женского романа, неопределившаяся в своих чувствах к второстепенному персонажу. Вроде бы и конфликт есть, но, как говорится, «ни о чём». Виола и сама осознавала, что довольно критично относится к жизни, но упрямо считала, что это и есть истина.
Когда они внезапно свернули влево, девушка открыла глаза. В конце коридора виднелся свет. Щурясь, она разглядела, что свечение исходило от обрамлённого каменной аркой прохода.
- Портал? - Виолетта поджала губы: чем ближе они подходили, тем больше ей хотелось вернуться обратно домой.
- Можно сказать и так.
Когда они подошли слишком близко, Виолетта закрыла глаза руками: свечение было слишком сильным, особенно после тёмного коридора. К тому же, от него исходил непонятный шорох. Но едва Ламберт прошёл через него, они снова оказались в тёмной месте. Когда Виола убрала руки от лица, она увидела большое помещение, освещаемое огромным шаром, напоминающим глобус. Он располагался на невысокой колоне, окружённый с разных сторон тучками. Если приглядеться, можно было увидеть, как он медленно крутится вокруг своей оси.
Весь периметр был заставлен шкафами с полками. Они были забиты тем же барахлом, что она могла видеть в чудной лавке, за исключением пары-тройки других вещиц: например, тускло светящихся книг или таких же клеток, в какой сейчас сидела сама. В абсолютной тишине едва различимо слышался шорох метлы, самостоятельно выгребающей пыль из угла или разгремевшейся тучки, где-то над Северной Америкой.