Это действовало на нервы.
– С такой, что я до него добрался, – размеренно, будто повторяя прописную истину, проговорил Бруно. – Это человек, которого вы ищете, похититель Саманты Андретти. – Он воображал, что подобное откровение вызовет больший энтузиазм. – Подумайте хорошенько: Робин Салливан принадлежал к «детям тьмы», – процитировал он Тамитрию Уилсон. – В детстве его похитили на три дня, и он уже не смог стать прежним. – Мальчик так и не захотел рассказать, что с ним случилось, вспомнил сыщик.
– И что с того? – снова спросил Бауэр.
Дженко оглядел обоих.
– Вы шутите, да? – Он раскинул руки. – Откройте любой учебник психиатрии: тот, кто в детстве подвергся насилию, став взрослым, чаще всего ведет себя так же по отношению к невинным, беззащитным жертвам.
Его заразила тьма, – сказала Уилсон о Робине.
– Но насколько я понял, это все твои предположения, – возразил Бауэр. – Ведь ты не разглядел лица человека, стрелявшего в тебя.
Бруно вспомнил, как колотил ногами в дверь, пытаясь выбраться из дома. Снова услышал шаги за своей спиной. Ужас помешал ему обернуться и разглядеть преследователя, а тот медлил, не спешил стрелять. Почему он колебался?
– Я уже говорил вам: его лицо было закрыто. – Бруно ничего не сказал о маске кролика. И если судить по тому, насколько поверили в остальную историю, правильно сделал.
– Стало быть, если мы даже и найдем Робина Салливана, ты не сможешь его опознать. – Бауэр покачал головой. – Повтори-ка еще раз: как ты вышел на эту Тамитрию Уилсон?
– Тебе нужно сто раз напоминать, что я не обязан раскрывать свои источники? – Но полицейский это отлично знал, просто хотел поразвлечься.
– Странное дело: тут у нас сидит браконьер по имени Том Криди, и он утверждает, что недавно в баре к нему подсел какой-то тип, от которого несло, как от помойки, задал кучу вопросов о Саманте Андретти, а после даже и пригрозил. – Бауэр повернулся к Делакруа. – Как по-твоему, будет этого достаточно, чтобы обвинить обоих в пособничестве похищению человека?
Дженко усмехнулся, не веря своим ушам.
– А рассказал ли он вам о человеке с головой кролика? – выпалил он. – Ибо объяснимся начистоту, парни: если вы намереваетесь использовать милягу Тома против меня, вам придется обнародовать и его показания насчет человека-кролика, и тот факт, что ваш главный свидетель нуждается в психиатрической экспертизе.
Полицейские не моргнули глазом.
– Что тебе об этом известно? – тотчас же спросил Делакруа.
Дженко ни словом не упомянул о кролике Банни и комиксе. То были самые слабые звенья в цепи расследования, он сам еще не понял, что они означают и какую играют роль.
Только дети могут видеть кролика, – припомнил он.
– Если Том Криди навел тебя на Тамитрию Уилсон, значит он рассказал тебе больше, чем нам, – набросился на него Делакруа.
– Или мы должны поверить, что он ограничился только байкой о человеке-кролике? – презрительно бросил Бауэр.
Хочешь – верь, хочешь – нет, но так оно и было, подумал Бруно, но промолчал.
Делакруа решил пойти на мировую:
– Может быть, Криди спонтанно выдал тебе какую-то деталь, которую потом забыл, сочтя несущественной.
– Вы теряете время, – перебил его Дженко. – Я пришел сюда, чтобы заявить об убийстве, ясно вам? Я здесь затем, чтобы вам помочь, рассказал все, что знаю; ваше дело проверить. Я выполнил свой гражданский долг, хотя и не обязан был это делать. И в качестве законного опекуна Саманты Андретти…
Бауэр вскочил, схватил его за грудки:
– Слушай, ты, козел: мы нашли ее отца. Когда ему назвали твое имя, он сказал, что пятнадцать лет назад ты содрал с них кучу денег и испарился.
Не так уж он и не прав, подумал Бруно.
– Поэтому я знаю, что у тебя на уме: ты стараешься сделать себе рекламу, похваляясь поручением, которого тебе никто не давал. Ты гнусный паразит, только и всего.
Бруно даже не пытался оправдываться. Через несколько секунд Бауэр отпустил его и вернулся на место.
Зазвонил мобильник Делакруа. Полицейский вышел на связь, какое-то время слушал.
– Хорошо, спасибо. – Сбросив звонок, он повернулся к Бруно. – Патрульные, которых мы направили на ферму Уилсонов, не нашли никакого трупа.
Дженко мог бы возразить, что Робин Салливан, очевидно, нашел способ избавиться от тела. Но промолчал, поскольку Делакруа не закончил.
– Агенты, однако, сообщили, что в доме обнаружены следы борьбы. Кроме того, на крышке люка, ведущего в подвал, имеются выбоины, сопоставимые со следами от выстрела.