Позади закашляла Верочка с Кам 12-у. После хруста ключа в замочной скважине, мы все увидели папины туфли..., а рядом женские, на шпильке.
- Жизнь не стоит, - многозначительно усмехнулась Верочка и мы с Кам12-у остались одни под лампочкой у входной двери. Интересно, как на это реагировать...
Глава 8
Глава 8
Ночью я снова бежала к океану, а пробуждение было утомительным и болезненным. Ныли мышцы ног. Видимо мой мозг и в этот раз решил меня обмануть, выдав их за натрудившиеся. Но красные горошинки нейроларистаза привели его в чувство. Было уже поздно, за окном светло. Сегодня воскресенье и .. и... чёрт, как же я забыла! Я вдруг почувствовала себя кошкой, на чью территорию прокралась чужая самка. Я сама перебралась на Комик и двинулась вперёд. Стоп! Халат то я не одела. Я же вчера ничего в ванную не перевозила.
План был прост. Займу-ка я позицию на кухне и понаблюдаю за происходящим. Одобрительный свист чайника это подтвердил. А когда бутерброд начал своё исчезновение, я позвонила рыцарю на мобильник.
В папиной комнате ответили шевелением и перешёптыванием, но звонок сбросили. Я повторила процедуру и лежбище ожило, а рыцарь протопал, шурша шлёпанцами в мою комнату.
- Ну, доча? - возник он, вернувшись на кухню,- сегодня то можно поспать подольше!
- Можно, но через пятнадцать минут явится Ба и всем поплохеет.
- Ах, чёрт! Я и забыл! - и он ринулся в спальню.
- Светик, а где мамин халат? - послышался его голос, прервав шёпот.
- Ну уж нет! Я дам свой прошлогодний.
- Всё равно, давай твой, - и папина рука высунулась из-за двери. Я ударила по ней, прокатываясь в свою комнату, и через минуту подвезла свой вишнёвый халатик.
Рука на этот раз высунулась не папина и, сверкнув накрашенными ногтями, произнесла:
- Мерси!
Ещё через мгновение мой халатик появился в коридоре. Из него торчали: головка блондинки с отклеенными ресницами, две руки, подтверждающие порядочное количество силикона и полы не застёгнутого халатика, а также две бесконечные и без целюлитные боулинговские кегли. Я видела такие в одноимённом центре, когда папа прошлый год вывозил на своё день рождение покатать шары.
Головка, скривив губки, прозвенела приторным колокольчиком:
- Добрый день, красавица! - и состроила глазки.
А кегли, нижними окончаниями одетые в папины шлёпанцы, зашуршали в ванную.
- Ты мне ничего не хочешь сказать? - вернулась я к своему бутерброду и, видя папину спину в майке, как ни странно, новой. Он суетился у плиты, разогревая котлетки и куриные Вселенные.
- Доча, это Наташа.
- Наташа - три рубля и наша, - задумчиво ,вдруг произнесла я.
- Не смешно. А ты стала жёсткой и неостроумной.
- Может, я волнуюсь в предчувствии новой родственницы?
- Наташа - хороший человечек, - папа присел к столу и посмотрел пристально на меня, - она много пережила, одна воспитывает дочь, много работает.
- Есть ещё и дочь? А где их мужчина, ну, отец этой дочери?
- Он их бросил, когда Юля была маленькой.
- Он бросил, а ты подобрал?
- Ну, Светик, не будь такой жестокой.
- А как же мама? Память о ней?
- Светик, мама - это самое светлое в моей жизни. Но время идёт, надо жить дальше.
- А я?
- Ты уже взрослая, должна меня понять. Я всегда буду заботиться о тебе. Вот половина моя всегда будет принадлежать тебе, а вторую я хочу отдать Наташе.
- Ты хоть хорошо её знаешь?
- Да, мы общаемся уже полгода.
- Полгода?!
- Да, Светик, да.
Ничего себе! Всё взорвалось внутри меня, как так я смогла прозевать!
Тут раздался знакомый щелчок и содержимое моего вишнёвого халатика промелькнуло из ванной в прихожую.
- Наташа, ты чай или кофе?
- Кофе, - прозвенел голос моего врага. Нет, не так, пробренчал голос моего врага.
Весеннее солнышко выглянуло из-за тучи и дружески посветило мне в лицо. А у меня родился план!
Едва переодетая в своё собственное платье, Наташа вступила на кухню, я тут же перегородила ей дорогу и выдвинула стул, уступая ей своё место.
- Пожалуйста, Наташа, присаживайтесь!
- Мерси, красавица, - обрадовалась женщина и, ничего не подозревая, воспользовалась моим предложением.
Как только рыцарь взялся наливать кофе и отошёл от окна к плите, я обрадовалась не меньше Ван-Хельсинга. Мне даже почудилось, что из Наташи повалил дым, животворящее солнышко ударило ей в лицо!
Жаль, что это был дым из чашки с кофе. Однако личико претендентки на моего рыцаря без макияжа было ещё той прелестью! Представьте, безбровое, безресничное, альбиносное существо с почти белами зрачками глаз и синими полосками дряблых губ на фоне листа ученической тетради, по которому до дыр поработали стирательной резинкой. Через пергамент кожи солнце просвечивало кость черепа! Во всяком случае, пломбы на зубах я видела сквозь кожу!!!