- Ну? - как можно зловеще произнесла я этот риторический вопрос.
Люся съёжилась. Но её спас звонок теперь уже собственного телефона.
- Да! - ухватилась она за соломинку, - нет, ещё не успела! Нет, не говорила.
Говорили обо мне и вот что интересно: так, как будто меня и не было в комнате. А моя Люсенька внимала говорившему, как цыплёнок, приготовленный на съедение удаву. Я не выдержала и выдернула у неё сотик и прервала сеанс связи.
Мы минуты три сидели в тишине. В квартире, в доме, в городе, да и на планете всё успокоилось и наш холодильник в подтверждение на кухне дрыгнулся и затих.
- Теперь начинай, - погладила я руку моей растерявшейся подруженьки, - ты же не утверждаешь, что этот мальчик имеет на тебя влияние?
- У нас с ним бизнес.
- Уморила, то что вы обсуждаете шахматные партии и ты это называешь бизнесом?
- Не смейся, светик, у Берика дар предвидение и мы с ним делаем ставки в спортивном тотализаторе.
Надо же какие у моей Люсеньки серьёзные подпольные делишки. Да и этот беспомощный мальчик оказался не простым. Голову не в состоянии повернуть без посторонней помощи. А вообще то уже и не мальчик, вспомнила я взрослые нотки в его голосе. И пока я так думала и размышляла, Люся наконец собралась с духом.
- Знаешь, Светик, я ведь сама мало верила ему, пока мы в шахматы играть не начали. Ты не представляешь его возможности!
- Ну так ты поговори там, в своём клубе, с кем надо. Они что дураки от такого отказываться, если он гениальный?!
- Гениальный, ты не сомневайся, у него разминка ежедневная. Играет с компьютером в блиц на двадцати досках!
- Ну я понимаю теперь почему ты в шахматы играешь, шушукалась с ним целыми днями в прошлые сезоны.
- Я ведь полезла к нему коляску рассмотреть, а он взял да и назвал меня по имени, всех моих родственников, бабушек, дедушек, даже имя моего кота.
- И ты молчала всё это время?
- Он просил не говорить. Ты же знаешь, психанёт и уйдёт в себя. А он мне такие вещи рассказывал. Жуть! Всё моё будущее расписал и по полочкам разложил!
- Серьёзно?!
- Не смейся, он когда про тебя рассказывал, назвал тебя девушкой в мокрой одежде. Я не поняла. Он говорит, что ты бежишь из океана по пляжу в мокрой одежде.
- Люська, да не может же он чужие сны знать!
- Ну значит он видит, что ты реально бежишь... в будущем.
Мы одновременно уставились на мои неподвижные ноги.
- Поверь мне, заглянула мне в глаза Люська, - поверь! Я прошу, я ведь поверила и он оказался во всём прав.
- Он и тебе рассказал про счастливое будущее?
- Ну конечно!
- И как у тебя?
- А! - махнула рукой Люсьен, - Мишу вот встретила.
- А деньги? Ты про деньги говорила.
Тут уж Люсенька взяла меня за руки и умоляюще заговорила.
- Ты только об этом ему не говори, даже не упоминай. Я ему слово давала. Я же тебе как подружке. Ладно, Светик, ладно!
- Успокойся!
- Нет, ты не понимаешь, как он расстроится. Об этом знают только три человека... Ну и теперь вот четыре.
- А кто третий? - посчитала я.
- Мама!
- Татьяна Фёдоровна? - вечер, вернее ночь, не переставала меня удивлять.
- Ну а кто будет в Омск ездить и ставки делать?
Ах, вот оно что! Теперь понятно, почему эта тихая женщина так часто ездила в другие города. Я то думала Люське за лекарством.
- Не удивляйся! Так Берик распорядился, с этим делом нельзя светится, а здесь мы уже примелькались.
Вот так вот... Моя Люсенька просто размывала на глазах свой образ невинной барышни-шахматистки!
- Но ведь всё по закону?
- По закону то, по закону... Но кое-кого частые выигрыши раздражают.
- Ну вы и в Омске примелькались.
- Уже! Мамуля несколько раз до Новосибирска добиралась.
- Ну ладно, - пододвинулась я к краю кровати, давай уж подкатывай моё продолжение, поедем на кухню чай пить. Заодно расскажешь, зачем я вам понадобилась.
Мама Таня уже посапывала на разобранном диване и мы пробрались на кухню. Чаёк был кстати. Люся задумчиво пила маленькими глоточками.
Да-а-а , не ожидала я такого от этого мальчика. И я разговаривала то с ним раз пять за всё время. Он говорил плохо, с длительными задержками, а главное, что звук от него шёл через небольшой динамик. Большая голова опиралась на подголовник, а чёрные брови прикрывали блестящие глаза. В них смотреть было больно из-за необычного цвета. Они бледно голубые, выгоревшие, просили о помощи. А что я могла, сама сидя в коляске! Деликатно поддакивать на его наивные вопросы. А пока подруженька моя пила чай словно в первый раз.