Глава 19
Глава 19
Кошачий бог покровительствует таким, как я и израсходовав одну из моих жизней, глаза всё-таки мне открыл. Риторического вопроса «где я?» так и не последовало. Я помнила всё. Тут же появилось желание извлечь из себя звук, но горло пересохло и слиплось. По обилию кнопок на стене я понимала, что это реанимация, жизненный Т-образный перекрёсток, а регулировщики в салатной униформе появились возле меня, как и положено, через время, имя которому вечность. Правда, четыре капельки воды в меня влили, и я смогла шевелить языком.
- Как у тебя дела? - улыбнулась одна. Это я поняла по глазам, рты у них были закрыты повязками.
- Теперь не ощущаю, - пошутила я.
- Ну вот и славненько! Катенька, позовите Игоря Павловича, - обратилась она к кому-то.
Так я узнала имя моего ангела-спасителя, а через пять минут увидела мужские глаза за повязкой и огромные руки, даже не руки-лапищи. Это они держали весло, которым меня переправили через Стикс в обратную сторону. Между прочим, не знаю, кто и намеренно ли обрядил наших спасителей в салатное, но у Харона была именно салатная туника. Вообще, открою секрет, белое - это цвет смерти, а чёрное - вечности. И у Малевича черный квадрат - это портрет вечности. А римляне не носили белое, боялись как огня. В белом только гетеры, но они считались мёртвыми женщинами. Так что подумайте на досуге, выбирая свадебное платье.
- Ну, о чём ты сейчас размышляешь? - приятным тембром прервал мои логические цепи, эскулап.
- Ни о чём, - прошептала я.
- Пальцами ручек шевели. Не больно? Тошноты нет?
Я хотела покачать головой, но она показалась мне огромной, а от усердия пробила резкая боль.
- Тихо, тихо! Не так резво, - он посветил мне в зрачки, - всё в порядке.
И он весело вздохнул. Больше всего больные любят, когда доктор так вздыхает.
- Ну вот, скажи мне, - почти навалился он на меня, - по секрету. У вас что, семейный подряд, попадать сюда в моё дежурство?
И не дожидаясь ответа, собрался на выход.
- Катенька, принесите ей зеркальце, чтобы она осознала произошедшее.
Это меня заинтриговало, но зеркала я так и не дождалась. Вместо этого меня начали передвигать, переносить, перегружать, опускать в лифте и в итоге ввезли в палату, где я услышала родной голос.
- Светочка, девочка моя бедненькая, да как же так?!
Это была моя Ба.
Семья начала воссоединяться. Теперь на соседних койках нам предстояло ходить под себя и выздоравливать. Я лично была рада.
Наконец меня перестали перетряхивать и оставили в покое. Игорь Петрович потрогал своей лапищей мой лоб, видимо для ритуала и, уходя, обратился к Ба.
- Разговаривайте с ней побольше. Ей это сейчас очень надо. Разговор для неё лекарство. И требуйте, чтобы отвечала. Поняли?
Моя Ба от восторга так закивала головой, что доктор удивился.
Он, наивный, не знал, что открывает этой просьбой ящик Пандоры. Доставать меня своими разговорами - любимое хобби моей Ба.
Едва он испарился, «моя радость» взялась за дело.
- Ну рассказывай! - предвкушая удовольствие, удобно уселась она на своей кровати, подложив под спину подушку.
- Не буду, - прошептала я.
- Почему? - обиделась Ба.
- Он сказал только отвечать.
- Упрямая. Ну до чего же ты, Светик, упрямая. Вот в кого, не пойму.
Я улыбнулась, потому что догадывалась. Мне очень захотелось спать. Теперь мне стоило описать свой эмоциональный сон, но ничего такого не было. Был перепуганный и почерневший рыцарь, когда я открыла глаза.
- Доча, я дурак. Ты меня простишь?
- Тебя то за что?
- Это был дружок Юлии. Его грузчики поймали.
- Знаю, что дружок.
- Как? - воскликнул мой бедный Па.
- Узнала по ботинкам.
- Доча, никогда себе этого не прощу. Ты ведь предупреждала. Я просто ослеп!
- И оглох! - вставила Ба.
- И оглох... - подтвердил рыцарь.
- Ну и где теперь они? - проявила заинтересованность Ба.
- Они уехали в квартиру к Максиму.
- С вещами? - вставила Ба.
- Разве всё за один раз перевезёшь?
- У меня бы увезли.
- Ладно вам, - вставила я своё слово шепотом, на нормальный возглас ещё не хватало сил.
Рыцарь пододвинулся вплотную к моей голове, чтобы лучше слушать.
- Светик, следователь хочет завтра прийти снимать показания. Можно?
- Давай дня через два. Я хоть немного очухаюсь. Ты лучше расскажи, зачем он это сделал.
- Наркоман! - воскликнул Па, - они с Юлькой сильно полаялись. Она его выставила.
- Я то тут с какого боку? - прошептала я.