- Там клубок какой-то, с Максом связанный. Как я не разглядел!
- Потому что вода в голову ударила! - вставила свои три копейки Ба.
Я кое-как махнула рукой, чтобы он нагнулся поближе. И прошептала:
- Ну ты же любишь Наташу?
- Да, доча, увы...
- Не горячись, подожди, пройдет время, посмотрим.
- Я знал, что ты у меня рассудительный ребёнок.
Надо было видеть лицо моей Ба, пока мы шептались.
И ещё надо было видеть лицо Миши и Татьяны Фёдоровны, когда через день они возникли в проёме дверей палаты. Какой всё-таки милый человек этот Михаил. Он привёз букет из роз и покраснел до кончиков ушей. Я давно заметила, что он в моём присутствии робел и поэтому первое, что произнёс:
- Светик, больно?
- Уже не очень. Первый день было больно, сейчас даже не тошнит.
- Мы так перепугались, - воскликнула Люсина мама, - это какой-то кошмар.
Она поцеловала меня в щёку и тихо устроилась на кровати Ба.
- А где Люся? - спросила я. - Болеет?
- Да нет, - ответила Татьяна Фёдоровна, - не поехала с нами. Говорит, что ты будешь сердиться.
- Глупости. Передайте, пусть в следующий раз приезжает.
Но как это произошло? - не унималась Люсина мама.
- А! - махнула ладонью я, - сама толком не знаю. Столкнули с крыши. Всегда мечтала полетать.
Однако присутствующие шутки не поняли. Ба даже возмутилась.
- Ну ты посмотри на неё! Кое-как врачи с того света вернули, а она шутит.
- Да ладно. Ну а как у вас? - отмахнулась я и обратилась к Мише.
- Как... - пожал плечами он, - похоронили. Вчера вот приехали.
И на мой красноречивый взгляд помахал утвердительно головой.
- Да, да, Светлана, он отравился. Даже записку оставил, чтоб никого не винили.
- Боже мой! Получается, он не шутил. Он же со мною говорил наверное с последней.
- Да, я знаю. Люська всё рассказала. Она же там ревела безостановочно, - неторопливо произнёс Миша, - да и сюда не поехала, думаю, из-за того, что распухла.
- Народу много было?
- А ты знаешь, да! Я даже не ожидал такого внимания. У него ведь кроме дядьки и его жены и нет никого. А пришло очень много, даже молодёжи.
- Хорошо, - вздохнула я, - а с кем вы ездили?
- Мы втроём, водитель и Верочка.
- А она каким боком?
- В записке было, чтобы её позвали на похороны.
- Да, вообще-то она же была у него сиделкой одно время, - вздохнула я.
- Знаешь, там что-то ещё... Она была просто перепугана все похороны. Очухалась только когда уже домой поехали.
- А жили вы где?
- В гостинице. У них есть классная гостиница. У Бериковых родственников то нельзя. Там и так народу понаехало, каких-то дядькиных друзей и подруг. Поминки отгрохали на сто человек. Дядька от горя, что столько денег потратили, позеленел. И по моему, пытался выпить всё, что только можно было. Мы и уехали по-английски, не прощаясь. Да и не с кем было, они уже все были в дрова.
Это было самое длинное выступление молчаливого Миши, что конечно удивило, но ещё больше удивило нахождение на похоронах Верочки.
Но время текло неумолимо. На следующий день у меня побывали следователь и Максим.
Вопреки ожиданиям и окутанным профессиональными загадками, появление следователя было не интересно. Я всё рассказала как на духу: что видела только ботинок, вернее его подошву с чётки протектором, и как хозяин ботинка посещал нашу квартиру в сопровождении Перерепенко младшей. Допрос закончился быстро. Удивило, что мне ничего не предложили подписать, но молоденький следователь пообещал ещё увидится.
А Максим появился уже вечером, обвешанный кульками. Разговаривал только со мною и не замечал как психовала Ба, которая просила рассказать до малинового блеска.
- Света, здравствуй! Здравствуйте, бабушка, - проник он в нашу палату. Надо сказать, что в палате было шесть коек, то к нам никого не подселяли уже четыре дня. Видимо лимит на апрель закончился. Все посетители садились на свободную кровать напротив.
Максим же сел на краешек моей кровати и сделал это зря. Он как бы вторгся на моё пространство, а человек я, несмотря ни на что, свободолюбивый и таких приближений не стерплю. Мы, наверное, с ним однополюсные и меня по законам физики тут же начало отталкивать.
- Светочка, мне очень жаль, что всё так вышло. Я ведь в сущности даже не замечал Юлькино отношение ко мне. Ты мне веришь?
Я молчала.
- Они с Наташей жили у меня. Я тебе уже рассказывал. И всё! И всё! Я относился к ней, как к дочери.
- И был заведующим интерната?
Это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Он даже подпрыгнул и уставился на меня. Пауза затянулась.
- Мне наверное лучше уйти.
- Да уж, мил человек, - вставила своё Ба, разрывая этот круг, - нечего голову девушке морочить. Скатертью тебе дорога.
Ему ничего не оставалось как уйти, я ведь молчала. И догадывалась, что ничего у него ко мне и не было, ничего, кроме шкурного интереса.