Вы знаете, я совсем не расстроилась, вот ни капельки! Просто мне очень хотелось повернуть набок мою забинтованную голову и смотреть на кусочек неба с облаками, видимыми в окне. Но тут пришла... Верочка! Макияж не скрывал её красных щёк и ушей. Она деловито чмокнула меня в щёку, поздоровалась с Ба, чему я сильно удивилась. Поставила у тумбочки пакет с гостинцем и, не останавливаясь, вынула из сумочки толстенный конверт.
- На, прочтёшь и всё поймёшь. Видела сейчас этого идиота Максима Петровича. У него лицо было как чернослив. От тебя вышел?
- Да, - ответила я, поняв, сегодня уже не надо удивляться.
- Уже наслышана про его фокусы. Ну ладно, у тебя то как? Больно?
- Уже нет.
- Ну ты давай, выкарабкивайся. Я за тебя буду кулачки держать, чтобы выздоравливала.
Она ещё сказала несколько фраз, заявила, что заходила на минуту и собралась уходить.
- Между прочим, это он просил передать письмо тебе, если ты попадёшь в больницу. Как он это проделывал, не пойму.
- Кто?
- Берик! - вздохнула она и, повернувшись, вышла.
Я тут же разорвала пакет и прочла.
«Привет, Светик. Если ты это читаешь, значит всё идёт по плану...»
Глава 20
Глава 20
«Привет, Светик, если ты это читаешь, значит всё идёт по плану. Надеюсь, ты не будешь на меня обижаться за произошедшее. Ты же знаешь: о покойниках либо хорошо, либо никак».
Меня даже ударил холодный пот. Вот змей! Я чуть голову не расколола пополам, а он иронизирует. Зачем я только ввязалась в это. Моя Ба даже заметила моё озлобление, пододвинулась и потрогала мой лоб.
«Гарантирую тебе: всё, что я наобещал, сбудется! Я знаю это точно. И гарантией служит мой поступок. Да, Светик, я сам ухожу, устал невыносимо. Да и смысла нет сопротивляться, пока не дошло до наркотических обезболивающих. Не хочу зеркалить сознание. Чисто сознание - это единственное, что у меня есть. Это благодаря ему, Светик, я забирался в такие дали, в такое будущее, что жуть! Поверь, вокруг нас столько подсказок, как это сделать. Надо только замечать их. Я же всю жизнь только и делал, что смотрел и думал, смотрел и стал замечать. Особенно, когда мои родителя от меня отказались. Я очень хотел их вернуть, Светик, очень! Одиночество не сладко, а в детстве - караул! Я решил вернуть вспять время и по несколько дней делал одни и те же движения, говорил одни и те же слова, думал одни и те же мысли и, как мне казалось, остановил его. И радовался этому, думал, они передумают. Вот сейчас откроется дверь...
Светик, это был ужас! Даже паника! И вдруг... Я начал видеть сны о будущем. Вот так оно сработало на меня. Теперь я знаю, это мозг. Светик, мы и наш мозг это не одно и то же. Я могу во сне становиться им и тогда полный простор, в любую сторону! У меня даже уставали несуществующие руки и ноги. Вот как!
Теперь главное: в тот день, когда мы первый раз увиделись, я вас с Люсьен ждал. И вы повели себя совершенно запланировано. Спросишь, почему именно вас? Я ведь видел сны и про других детей. Да, я видел. Но я видел и то, что они не станут другими. Они, увы, обречены. Ты же - другое дело! Ты встанешь на ноги. Да, ты встанешь, твоё падение было необходимо. Ну и ещё кое-какие подробности. Не жалей ни о чём, Светик. Только подожди немного. Наберись терпения. Этого людям нашей судьбы не занимать. А теперь главное. Я всё это проделал не из жалости к тебе, у меня свой расчёт. Ты оставишь меня в вечности и я не исчезну. Поясню. Там в своём прошлом я узнавал себя. Мы - это наши бабушки или дедушки, ну если тебе нравится - наши внуки и внучки. В общем через поколение наше сознание примерно тоже самое. Но главное я хочу, чтобы моё сознание наименее размытым, родственным расщеплением и я нашёл свою женскую родственницу с ярко встроенной характерной личностью. И это, Светик, ты! По матери я Самойлов. Да-да! Александра Яковлевна Самойлова - моя мама и твой папа Константин Владимирович Шаповалов - далёкие-предалёкие родственники. В седьмом поколении».
Меня ещё раз бросило в жар от страшной догадки. Ну клоун. Да так, что ба, следившая за мной, потянулась ко мне и сказала:
- Дай-ка письмо. Хватит на сегодня. Я вижу, что там ничего путного.
- Ну, Ба, - прошипела я.
- Давай завтра дочитаешь. Успокойся, я его хорошенько запрячу.
- Нет, - я закусила удила и решила дочитать.
- Чокнулась. Письмо вон какое толстое. Тебе нельзя так много напрягать глаза.
- Нет, пока не дочитаю, не успокоюсь.
И я какое-то время лежала, уставившись в потолок. И думала: «Неужели он додумался до этого самого». Хоть и не представляла толком, что же такое это самое и как додуматься до него.