– Что ты знаешь? – Он почему-то тоже начал говорить шепотом.
– Я люблю тебя, Ян.
– Что?!!
– Я. Тебя. Люблю. – И она поцеловала его в губы.
Лицо его побледнело, как тогда, когда она призналась, что любит другого.
– Ну что с тобой?
– Ты это говоришь мне? Ты меня ни с кем не путаешь?
– Да, тебе. – Она улыбалась. – И мне тоже все равно, что ты думаешь, но с этого дня я буду преследовать тебя всюду, пока ты не начнешь отвечать мне взаимностью!
– Кира!
– Правда.
Они долго смотрели друг другу в глаза: Ян с подозрением и надеждой, а Кира с веселой безмятежностью. Наконец он улыбнулся и привлек ее к себе:
– Я сам буду преследовать тебя всюду, если ты вздумаешь сказать, что это была шутка.
– А это была не шутка. Надеюсь, что и ты говорил правду, когда бормотал во сне.
– А что я бормотал?
– Ты сказал: «Девочка моя любимая». Это – про меня?
Ян улыбался и молчал, откинувшись на подушку.
– Ну? Ты пошутил?! – Кира притворно нахмурила брови. – Или вспомнил кого-то еще?
– Может быть.
– Эй! Я тебя сейчас задушу подушкой!
– Ну… Как это называется…
– А ты скажи как есть.
– Девочка моя любимая! Это была правда. И это всегда будет правдой. Разве ты еще этого не поняла?..
В воскресенье утром позвонила пани Ижек и заявила, что желает видеть Киру в гостях, в деревне под Нимбурком, откуда, собственно, и началась история с яблоками. Вчера семья Киры и несколько приезжих родственников тоже собиралась в тех краях, чтобы отпраздновать пятидесятилетие папы. Кира так и не попала на праздник, будучи чрезвычайно занятой выяснением другого важного вопроса: где они с Яном будут жить – на третьем или на четвертом этаже. Всю субботу они, пугая соседей, ходили по лестнице туда-сюда и спорили, где лучше. У Киры было уютней, а у Яна – широкая кровать.
Пани Ижек положила конец их распрям, заявив, что сама поселится в обеих квартирах, если они немедленно не приедут к ней в деревню сегодня или завтра.
– Значит, с нашей замечательной бабулей вы подружки? – спросил Ян, положив трубку после таинственного пятиминутного перешептывался с пани Ижек.
– Я бы не стала называть нас подружками… Хотя она мне нравится. Боевая старушка! А когда она успела тебе об этом сообщить? Сейчас?
– Нет, сразу, как вы вернулись. Она живет у мамы с папой, а мне частенько названивает. Я у нее – любимый внук.
– Да-да. Она нас с тобой уже заочно просватала.
Ян улыбался, обнимая ее:
– Видишь, какая она прозорливая! – Он немного помолчал. Видно было, что его мучил совсем другой вопрос. И Кира уже знала какой.
Она нежно прижалась к нему, сплетая пальцы на их руках, как он любил.
– Ян. Она все рассказала мне про… тебя и Дэвида. И давай мы больше не будем говорить на эту тему никогда.
– Выходит, ты ошибалась?
– В чем?
– Когда говорила, что сильно любишь его.
– Ошибалась.
– Потому что два дня назад ты сказала мне эти же слова.
– Я все время буду повторять тебе их: я люблю тебя.
Он покачал головой:
– А может быть, ты снова ошиблась?
– Ян! В чем ты сомневаешься?
– Я сомневаюсь в том, что мне так повезло.
– Ян…
– И все-таки я не понимаю.
Кира опустила лицо. Она и сама не понимала. Ян – самое лучшее, что у нее есть. А Дэвид… Нет, об этом лучше не думать! Говорить было чрезвычайно трудно, слова с трудом вылезали из горла.
– Послушай, Ян. Это было какое-то наваждение, я… не знаю… я придумала его себе и полюбила… Как волшебного Принца… А он оказался другим, совсем другим, реальным человеком. Я не могу тебе этого объяснить! Пожалуйста: пусть это останется во мне.
– Хорошо. Прости. Я больше не буду спрашивать. Главное, чтобы ты… впрочем, мы скоро с ним встретимся.
– Как встретимся? – опешила Кира. – Он же в Нью-Йорке.
– Бабуля сказала, что ей «удалось вразумить блудного внука». Когда она улетала домой, Дэвид пообещал скоро вернуться. Кроме того… его здесь ждут. – Ян спокойно смотрел ей в глаза.
– София?
– Да.
– А ты…
Он пожал плечами. Как ей показалось, искренне:
– А я давно выкинул эту историю из головы. И если бы не ты, даже не вспомнил бы о ней.
Кира почувствовала что-то вроде раскаяния:
– Эта история не повторится, Ян. Я тебе клянусь всем, что у меня есть!
– Я верю… – Он бережно поцеловал ее.
Но Кира потом еще долго не могла успокоиться. Вечером, выходя в парк, чтобы прогуляться перед сном, она неосознанно оглядывалась по сторонам: вдруг Дэвид уже в Праге? Вдруг он идет сейчас по этой улице? Ведь он не знает, что с его братом повторилась старая история…