Из-за их столика слышался оживленный разговор, смех, обрывки шуток, которые она, благодаря хорошему знанию языка, понимала с полуслова. Она начала завидовать и им тоже, как тем студентам. Вот нормальные люди, явно из Европы: сидят, пьют вино, сейчас пообедают и вернутся в свой офис. Они друзья или, по меньшей мере, — приятели…
А у нее здесь никого нет. Удивительно, но за две недели, проведенные в огромном городе, она так ни с кем и не подружилась. Прекрасная пражская привычка знакомиться на улице здесь совсем не работала. Говорят, это называется — синдром мегаполиса. Одиночество в большой толпе. Грустно. Даже с Яном они не смогли помириться, хотя, можно сказать, спали вместе.
Кира ожесточенно крутила в пальцах стакан из цветного стекла. Оттого, что стакан был синий, а сок в нем — апельсиновый, на свету жидкость казалась изумрудно-зеленого цвета…
Она и не заметила, как перед ней появился мужчина из той компании. В своем плаще и костюме он казался инородным предметом в демократичной обстановке уличного кафе.
— Девушка. Я вот смотрю на вас и думаю.
— О чем?
— Думаю, ведь вы грустите тут одна. Пойдемте к нам?
— У вас же своя компания, — сказала она, с готовностью поднимаясь со стула.
— Ну и что. В нашей компании чересчур мало девушек.
— Ах, ну если поэтому…
Он засмеялся:
— И поэтому тоже.
— А еще почему?
— О! — вырвалось у него, когда из-под стола показались ее ноги в неизменно ярких полосках. — Гм. Простите. Но вы прекрасно выглядите. Могу поспорить, вы…
— Не угадаете.
— Почему?
— Никто не угадывает.
— Хорошо. Вы сами расскажете о себе. Меня зовут Лео.
— Замечательное имя. Меня — Кира.
— Идемте? Сейчас я вам представлю всех остальных.
Точно — он не американец! — подумала Кира, услышав акцент. Скорее всего — немцы.
— Позвольте представить вам очаровательную Киру.
Три пары любопытных глаз уставились на нее. А она — себе под ноги.
— Начну по порядку. Это наша Эльза, самая красивая девушка фирмы.
Эльза была маленькая, шустрая и курносая блондинка с короткой стрижкой. Она не выговаривала «Р».
— Мне очень пГиятно познакомиться, — сказала она и отвела глаза, давая понять, что ей на самом деле не очень-то и приятно делить с кем-то внимание трех мужчин.
— Это Генри, наш ум, совесть и здравый смысл.
«Ум и совесть» выглядел еще более неуместно в кафе с крохотными столиками. К его габаритам пришелся бы большой стол, лучше бильярдный.
Третий мужчина сидел к Кире почти спиной, не проявляя никакого интереса к происходящему. В отличие от своих товарищей, одет он был в куртку и джинсы. Он курил и потягивал из стакана такой же, как у Киры, изумрудно-апельсиновый сок.
— А это наш Дэвид. Он просто… Без него мы не выживем на белом свете.
— Вот как? — вырвалось у Киры.
— Дэвид, ну повернись, что ли! Да. Он нас постоянно вдохновляет.
— Вдохновляет на что? — машинально спросила Кира и голос ее замер на последнем слове, потому что Дэвид повернул к ней лицо.
Она только посмотрела на него и сразу почувствовала: судьба. Иногда такое бывает, видишь человека и понимаешь: это — твоя судьба…
6
Они начали дружить. После случая с яблоками Кира привыкла осторожно употреблять слово «дружба», но, по крайней мере, веселая компания у нее наконец появилась. В жизни все встало на свои места. Кира не ошиблась, приняв своих новых приятелей за таких же приезжих, как она сама. Все, кроме Дэвида, прибыли из Германии и работали в огромной фирме, которая занималась сложными строительными комплексами: аквапарками, дворцами спорта, стадионами, детскими дворцами типа «Диснейленд» и пр.
Эльза (Киру не покидало это навязчивое чувство) терпела ее из вежливости и желания не разбивать компанию. Огромный толстый Генри, кажется, был в Эльзу трогательно влюблен, Лео пытался ухаживать за Кирой. Ну а Дэвида с того памятного обеда в кафе она попросту больше не видела. Кира не искала встреч с ним, она просто знала, что это ОН. Что именно такого мужчину ждала она всю жизнь.
Узнать про него ей толком ничего не удалось, и от прямых расспросов пришлось перейти к обходным маневрам. Благодаря им Кире стало известно, что у него была девушка, которую он когда-то отбил у родного брата, но, когда они переехали в Штаты, девушка его бросила, и теперь Дэвид сильно переживает. Но разговоры разговорами, а что там было на самом деле, никто не знал.
Иногда она словно отрезвлялась и начинала понимать, что все происходящее — всего лишь ее каприз. Ну что такого? Подумаешь, увидела мужчину, решила, что влюбилась, начала собирать о нем справки. А он не интересуется ею нисколько. Он вообще про нее забыл. С таким же успехом можно любить Майкла Джексона. Или президента Соединенных Штатов. Страстной и нежной любовью. Можно даже умереть от любви, но объект воздыханий так никогда ничего об этом не узнает!
В эти редкие моменты просветления разума Кира часто задавала себе вопрос: уж не бредит ли она? Ведь раньше была разумная девочка: хорошо видела, где можно упасть и больно удариться, и всегда обходила такие места. А тут извольте — Дэвид, и все — с ног на голову!
Между тем, Дэвид был очень ненавязчив. Он редко снился ей ночами, не мерещился в толпе, не манил своим голосом из телефонных трубок, в общем — вел себя прилично, по сравнению с другими навязчивыми идеями. Но Кира, несмотря на все это, хорошо знала: она у него на крючке.
Потому что в ту памятную встречу, едва увидев его серые глаза, она словно выпила яду. И ее пронзило этой отравой: от макушки до самых ног. Может, он этого и не хотел. Да и она не хотела. Но так вышло.
…Когда именно стало ясно, что Эльза тоже охотится на Дэвида, Кира уже не помнила. Но как только это произошло, многое сразу объяснилось: например, почему Дэвид до сих пор не принимал участия в их совместных вечерах. Он работал шофером в их строительной фирме и фактически находился в распоряжении всех троих: Эльзы, Лео и Генри. А что стоило Эльзе поручать Дэвиду какое-нибудь важное дело именно в те вечера, когда Кира гуляла с ними вместе? Чтобы он не смог к ним присоединиться. Может быть, она и не догадывалась о чувствах Киры, но как потенциальную соперницу на всякий случай нейтрализовала. Кира стала вести себя осторожнее.
У них быстро образовался многоугольник с незаконченными пунктирными линиями, острыми углами и биссектрисами. Однажды, в качестве светского развлечения, они решили собраться в кафе и устроить «вечер откровений», где все должны рассказать о себе «что-нибудь этакое». Встреча обещала быть очень интересной, и Кира с удовольствием помчалась на нее. Но Дэвид опять не пришел.
Зато Эльза поведала, как сегодня ездила с ним «осматривать объект» — а объектом был крытый бассейн — и оба чуть не искупались там голышом. Потому что подрядчик для достоверности настойчиво предлагал всем свой объект опробовать, но при этом специальной амуниции не выдавал.
— В общем — ха-ха-ха, это было бы мило!
— Что?
— Лезть в воду с голым Дэвидом. А подрядчик решил, что он мой… ну вы понимаете… А я говорю: это же шофер! А он мне: ну и что? Кто не спит с персональными шоферами?
Лео и Генри все это чрезвычайно позабавило, а у Киры вызвало лишь холодную улыбку.
— Надеюсь, что Дэвиду все происходящее тоже показалось смешным? — спросила она вкрадчиво.
Эльза устремила не нее беспощадно-понимающий взгляд:
— Еще более смешным, чем ты думаешь, дорогая.
Лео тем временем внимательно осматривал полосатый берет Киры:
— Я в детстве, знаете ли, любил всякие женские развлечения. В отличие от соседских мальчиков, я умел не только кататься на скейте, но и вышивать, например.
— О, как интересно! — воскликнула Кира, зевая и поглядывая на входную дверь кафе.
— Да, вот здесь очень любопытная вязка. Это — крючок?
Кира ощупала макушку берета и нахмурилась:
— Нет там никакого крючка.
— Я имел в виду вязание крючком.