Мои родители жили в просторном доме в Хобокене. Я могла бы переехать к ним на первые пару лет. Они могли бы мне помочь. Я могла бы взять декретный отпуск на шесть месяцев. Может быть, даже продлить его до года. Я проработала в своем нынешнем детском саду уже пять лет и получала приличную зарплату и медицинскую страховку. Я могла бы переехать обратно домой, добираться из Джерси, копить деньги, чтобы купить себе небольшой домик.
Я имею в виду, что с логистической точки зрения это было выполнимо.
— Нет, ты не сумасшедшая, — глаза Мэд блестели от слез. — Черт, ты воспитываешь Ронана, а он даже не твой. Думаю, подсознательно ты давно этого хотела. Ты слишком любишь детей, чтобы не завести своего. Просто не хотела делать это с кем-то другим из-за Коннора.
Я кивнула. Мэдди знала всю историю с моим бывшим. Включая часть о нашем катастрофическом воссоединении пять недель назад.
— Это будет так сложно.
— Ты любишь сложные вещи, — с улыбкой заметила Мэдди. Мы обе фыркнули. — Кроме того, вселенная никогда не дает тебе больше, чем ты можешь вынести.
— Ну, это полная чушь. Эй, вселенная, — я огляделась по роскошному пентхаусу, обращаясь к воздуху, — спасибо за доверие, но ты совершенно просчиталась.
— Ты должна сказать Гранту. — Она наклонилась и положила руку мне на плечо. — Он имеет право знать.
Я зарыдала в ладони.
— Мне так стыдно. Все это похоже на плохую серию «Беременна в 16».
— Такие вещи случаются даже с уравновешенными людьми, — сказала Мэдди разговорным тоном. — Согласна, это будет не самый приятный разговор. Но он должен знать.
— Он меня возненавидит.
— Уверена, что он не способен на это. — Мэдди успокаивающе погладила меня по руке. — Он тебя обожает.
Да. Конечно, он обожал. Я была легкой добычей и хорошей компанией для времяпрепровождения, человеком, который не требовал от него никаких усилий. Ему не нужно было водить меня на свидания, покупать подарки или вкладывать в меня время, эмоции или деньги. Одно дело — случайный секс. Но я была уверена, что он не хотел ничего большего.
— Ага. Что у тебя в голове? — Глаза Мэдди сузились. — Я вижу, что ты слишком много думаешь.
— Может, я просто боюсь что-то упустить. — Я заправила волосы за ухо. — Может, иметь ребенка — все-таки плохая идея. Ведь мне придется отказаться от своей квартиры, потому что там не поместится ребенок. Она находится в отличном месте. Придется вернуться к родителям... и к долгим бессонным ночам. — Я закусила нижнюю губу. — Хотела бы я, чтобы Бог дал мне знак. Или, знаешь, миллион долларов, чтобы легче было принять решение.
Мэдди открыла рот, чтобы что-то сказать, как раз в тот момент, когда мой крестник выскочил из прихожей, преследуемый высоким, темноволосым и красивым мужчиной. Ронан прыгнул мне на руки, хохоча, и его смех проник прямо в мою душу.
— Тетя Лайла, тетя Лайла, смотри, я украл нос Винни. Он у меня в кулаке. — Он поднял свой сжатый кулачок ко мне к лицу. Он был крепко сжат, большой палец торчал наружу. Я нежно откинула пряди темных волос с его лба и улыбнулась ему. Он был таким милым и сладким. Таким безупречным. Он улыбнулся и добавил: — Я скучал по тебе!
Что-то внутри меня защемило и расправилось.
Ронан был моим знаком.
Я хотела этого. Я хотела кого-то, кого я могла бы назвать своим. Кого-то, кому я могла бы отдать всю свою любовь и преданность. Кого-то, за чьим ростом я могла бы наблюдать. С кем я могла бы ездить в отпуск. С кем я могла бы проводить праздники. Свою собственную семью.
Боже. Я действительно собиралась это сделать.
— Мамочка, почему тетя Лайла плачет? — Ронан выпятил нижнюю губу, думая, что он сделал что-то не так. Я быстро вытерла лицо и улыбнулась.
Мэдди встала, обошла кухонный остров, подняла его на руки и обняла.
— У нее сильные эмоции, но они хорошие. То, что ты плачешь, не значит, что тебе больно. Иногда ты просто позволяешь себе чувствовать.
Я подождала, пока не села в Убер, чтобы вернуться домой, и только тогда отправила Гранту сообщение.
Лайла: Привет. Ты еще в Нью-Йорке?
Грант: Да. Моя новая работа начнется только в сентябре. И я все еще буду снимать квартиру.
Грант: В чем дело?
Лайла: Нам нужно поговорить.
Прошла минута. Потом еще одна. Я уставилась на экран. Он ничего не писал. Он догадался? Он злится? Вряд ли. Прошло пять недель с нашей последней встречи, а это означало, что настало время, когда один из нас обычно связывался с другим.
Тем не менее, в животе у меня закружились тревога и страх. Наконец, появились три танцующие точки.