1
То, что одежда является средством психологической характеристики, знают все авторы. Даже начинающие. А некоторые – которым особенно повезло с хорошими учителями литературы – знают об этом ещё со школы.
Но начать эту тему, наверное, лучше не протокольно, а с себя.
Я - барахольщица.
Люблю одёжки, люблю одеваться, одевать кукол, придумывать наряды, и вообще хотела учиться на модельера.
Модельером я не стала, но тряпочно-гардеробная тема в моей жизни до сих пор нежно любима.
И пока я занималась сочинительством – а началось это с 4-5 лет - я всегда реализовывала себя, как модельер. Мне нравилось одевать своих героев, и одевать подробно, пространно, детально и въедливо, чтобы посторонние читатели не вздумали одеть их по-своему и перепутать весь образ какими-нибудь перламутровыми пуговицами.
Моим первым литературным героем, ещё до эпохи письменности в моей жизни, был "мальчик с велосипедом в старых растянутых голубых носках". Что там с ним было, не помню, да и неважно, главное, что он выходил в этих носках из дома и садился на велосипед.
Кажется, на этом самые первые истории кончались: мальчик выводил со двора велосипед и уносился на нём вдаль на зависть всем, кто был без велосипеда.
Но интересно, что уже тогда, в детстве, я умудрялась работать с деталями и цветовой лексикой. Не просто носки, а старенькие, голубые. То есть, сразу можно было делать вывод о герое - социальное положение, психология и даже традиционная гендерная ориентация. Ну, раз носки голубые, а не розовые.
Так дальше и покатилось.
Помнится, я ужасно обижалась на мужчин-советских писателей за то, что они преступно мало уделяли внимание туалетам. Вот писатели 19-го века были молодцы, не скупились на всякие оборочки, бантики, шитые золотом кафтаны и лакированные туфли! Лев Толстой подробно описывал дымковые платья Сони и Наташи, и анютины глазки в волосах у Анны Карениной, и чёрную бархатку на шее у Кити, и это, на минуточку, рядом с громадными полотнами Аустерлица и Бородино.
За это Толстой очень рано стал моим любимым писателем - именно за это, а не за то, что он - мой земляк.
В общем, можно понять, что творилось у меня в ранних произведениях! Все герои были одеты чрезвычайно подробно. Цвет, фасон, отделка, фактура. Вес, лёгкость, прозрачность. А я ещё потом эти туалеты тщательно прорисовывала в иллюстрациях. Например, вот эту курточку - розовую, с белым мехом и с отделкой из кожаных зубчиков. Я эти зубчики сама сочинила и очень сильно ими гордилась. Как несостоявшийся стилист.
Весь этот барахольный пир продолжался до тех пор, пока подружки, которые меня читали на 1-м курсе, не начали говорить, что у меня очень много о нарядах.
Я страшно возмутилась!
Как?! А о чём ещё женщине писать? О революции? Нет, о революции можно, но насколько низко надо пасть, чтобы не описать платье, в котором героиня вступает на путь революционной борьбы! Это ж себя надо забыть! Синим чулком быть! В чём она там на баррикады взобралась? В чём? Может, цвет знамени вовсе и не гармонирует с цветом чулок и перчаток?! И вообще - воевать в однобортном - это позор!
Дальше шли вороха цитат про дымковые платья Наташи Ростовой, белые чулки Даши Телегиной и белые юбки Зои Монроз. В плане туалетов я была хорошо подготовлена, так что ряды оппонентов дрожали.
А я со своим барахлом – побеждала.
Тем более, вскоре у нас начались занятие по текстуальному анализу, и всем нам, студентам истфила, стало уже окончательно ясно, что упоминание об одежде персонажа просто необходимо в хорошей литературе. И для полноценного отражения эпохи, и – самое главное – для психологической характеристики персонажа. Не абы как одеваются наши персонажи. Не абы. А со смыслом и подтекстом, которые нужно уметь разгадывать.
Почему у Сонечки Мармеладовой драдедамовый платок зелёного цвета, а не какого-то другого?
Почему у Наташи из «Трёх сестёр» розовое платье с зелёным поясом?
Почему так часто упоминается халат Ильи Обломова?
Короче, я очень быстро поняла, что со своими кожаными зубчиками и революционными перчатками до локтей я была абсолютно-абсолютно права.
А чтобы не быть голословной – посмотрим, как там у классиков – и уже упомянутых мной, и других. У классиков, у которых, на минуточку, стоит поучиться.
Вокруг девушки постепенно утих шум; стало так почтительно и прилично, как будто на берег сошла дочь некоего фантастического начальника всех гаваней мира. Между тем на ней были простая батистовая шляпа, такая же блузка с матросским воротником и шелковая синяя юбка. Ее потертые чемоданы казались блестящими потому, что она сидела на них.
Биче Сениэль - Александр Грин, «Бегущая по волнам»