Героиня надела это платье, потому что влюблена, ей безмятежно, счастливо, она готова поддаться любым бесшабашным глупостям, пришедшим в голову. Например, станцевать танго "прямвотздесь", под окнами, а потом целоваться на глазах у всех.
Но рядом - довольно страстное, серьёзное танго.
"Эль Чокло" - это вовсе не про светлую любовь. Она просто не знает текста.
Буквально через несколько минут её мальчик расскажет ей, про что на самом деле эта песня - и это будет началом крушения её безмятежности. А ещё через несколько минут она будет слушать историю его любви. Длинную, невероятную. Но реальную. Жизнь со всей неумолимостью ворвётся в её иллюзии.
Ничего особенного, просто история любви. Но в этой истории - нет её. Эта прекрасная история, похожая на сказку - не про неё...
И надо это принимать, надо это переживать достойно.
Даже в белом и голубом.
Поэтому мне очень подошла картинка, где женские ножки стоят на цыпочках, и я сделала по ней коллаж: девушка стоит не на полу, а на поверхности моря.
Всё зыбко, неуверенно. А белые облака, на которые похожа её одеяние - одновременно дым от огня, который сжигает прошлое без остатка и сожаления.
И, несмотря на дым и огонь, надо идти.
По воде шагает только тот, кто умеет не бояться и верить. Получится ли у неё?
-----------------------------
Прообраз - моё собственное голубое ажурное платье (из голубых дырок) Когда оно мне надоело, я его разрезала в нескольких местах и отделала подходящей ажурной тканью белого цвета.
6
Наряд №5. НОВОЕ ПЛАТЬЕ.
Новое платье куплено в последний день во время прощального шоппинга.
"Мы уселись в нижнем гроте. Милка – в новых босоножках. Я - в новом платье из марлёвки, которое купила утром в универмаге за 17 рублей. Платье было лёгкое, с широкой юбкой, но при этом у него были неожиданные карманы в боковых швах, и это было чрезвычайно ценным. Можно было в нём быть такой бабочкой-бабочкой, а в нужный момент вдруг засунуть руки в карманы, задрать нос и со всем великолепием спросить: Ну и чё те надо? Чё те надо?"
Описание подробное, с кучей деталей. В нём неожиданные в романтическом платье карманы, они относят к состоянию бравады. Почему? Зачем?
Потому что героиня нуждается в этой браваде: она не хочет уезжать, она боится терять эти потрясающие отношения, она цепляется за этот последний день, чтобы сердце её не разбилось и подсознательно вытаскивает свою независимость - от которой, кстати, уже остались рожки да ножки, и она это понимает, но надо спасать себя, надо спасать… и она хоть руки в карманы может в этом платье засунуть, задрав нос.
Она потом положит его на пляже - не на песок швырнёт, как синий сарафан, а бережно сложит, что ей совершенно не свойственно. Это платье для неё символ последнего дня в любви, любимый парень в последний раз увидит её в нём, ей хочется его беречь.
Но уже через несколько часов она сбросит это красивое платье на пол и забудет его на всю ночь, и только на рассвете еле найдёт его измятым в куче чужого барахла - и это уже совершенно неважно - неважно платье, всё теперь неважно! Потому что надо просто вернуться в свою жизнь... и какая разница, в каком платье в неё возвращаться...
Прообразом платья были два моих похожей расцветки: одно, действительно, было из марлёвки бледно-зелёного цвета с разводами, я сшила его сама. Второе, было куплено как раз на юге именно за смешную цену, и оно, действительно, при широкой юбке имело в боковых швах карманы.
В эпилоге героиня не одета. То есть, она, одета конечно во что-то - во что-то дорожное, не имеющее отношения к истории любви. Во что-то, что не несёт на себе воспоминания. Во что-то, в чём она вдруг в последний миг захочет рвануться обратно – потому что, ну, невозможно, невозможно пережить этот обрыв, невозможно – после такой ночи, после такого утра – остановите самолёт! Мне надо вернуться, я хочу вернуться!
Но самолёт, как и время, остановить невозможно…
Всё, история кончилась.
И кончились платья. Белый чемодан уложен и заперт. Время возвращаться в свою жизнь, и одновременно - идти в будущее.
А прошлое… прошлое прилетит домой, замкнутое в тесном пространство под тугой крышкой – и только дома замки отопрут, и руки, на которых лежит южное солнце, будут расправлять эти платья – просто цветные тряпочки, такие, казалось бы, безликие тряпочки – однако, по ним можно проследить целую историю любви, яркую, как фейерверк, которая неизвестно – закончилась ли? А может быть, нет?