Они прекрасно подходили, чтобы спрятать тело. И чтобы их все обследовать, потребовалась бы вечность.
Небо тяжелой чугунной глыбой повисло между гор. Словно огромные тиски, оно медленно сжималось, грозя раздавить все под собой. Борги притормозил в нескольких метрах от того места, где работали ныряльщики. Он наблюдал за ними сквозь конденсат, осевший на ветровое стекло. Тишина внутри салона и тонкая пелена на стекле сообщали всей сцене какой-то ирреальный вид. Как в сказке. Как в страшной сказке, где конец обязательно будет печальный.
Агент не возлагал на эти поиски больших надежд. Ныряльщики по очереди опускались в грязную воду, а потом выныривали через пятнадцать минут, тряся головой. И этот балет продолжался непрерывно.
Машина стояла в чистом поле. Утренний холод пробирал до костей. Борги сложил руки лодочкой и подул в середину, чтобы их согреть. Но легче стало лишь на миг. Впервые с начала расследования он почувствовал неудовлетворенность. Что-то ему подсказывало, что они никогда не доберутся до конца и от Анны Лу Кастнер останется только имя в списке пропавших без вести и без причины.
Пройдет время – и людей словно и не было на свете.
Но его смущало и раздражало еще одно обстоятельство. У него не шло из головы то, что Фогель сказал еще на первом брифинге: в адресной книге мобильника Анны Лу было всего пять контактов.
Мама, папа, бабушка с дедушкой и приходская церковь.
Спецагент продиктовал эти данные, чтобы подчеркнуть, что поведение девочки было вне всяких подозрений. Этот короткий список служил мерилом ее жизни, ее мира. Мерилом чего-то простого и понятного, без тайн, без уверток. Все как на ладони.
Мама, папа, бабушка с дедушкой, приходская церковь.
Весь мир Анны Лу сосредотачивался в этих местах, на этих именах. Очевидно, была еще школа и была конькобежная дорожка. Но то, что для нее было главным, заключалось в этом коротком списке. Она привычно звонила по этим номерам, а когда нуждалась в помощи, тоже их набирала.
Однако вчерашний визит Бруно Кастнера заронил в него сомнение. Подозрение возникло, когда он увидел снимок, принесенный Бруно.
Анна Лу рядом с лучшей подругой по имени Присцилла.
Все это время следствие было зациклено на другом. Они изобретали всяческие фокусы, чтобы заинтересовать прессу и получить финансирование. Потом они получили ресурсы и смогли интенсифицировать поиски. Им удалось идентифицировать мальчика со скейтом, и теперь они ведут за ним секретную охоту. Но никому не пришло в голову пойти и поговорить с этой девушкой, с Присциллой, и установить, не знает ли она чего-нибудь такого, что могло бы им помочь. Мотив был прост, и дело тут не только в рассеянности.
Мама, папа, бабушка с дедушкой и приходская церковь.
Если Присцилла, по словам Бруно Кастнера, была лучшей подругой Анны Лу, то почему в адресной книге не было ее номера?
Борги протер рукавом пальто ветровое стекло и завел мотор. Пришло время получить ответ.
Авешот готовился серьезно и трезво встретить Новый год. Жители городка будут отмечать его по домам, потому что мэр отменил все намеченные общественные мероприятия.
– Праздника не получится, если хотя бы малая часть населения не сможет праздновать со всеми вместе, – заявил он журналистам.
За этими словами последовало взволнованное молчание.
В последние дни первый человек в городе был очень деятелен и изо всех сил старался создать в глазах СМИ положительный образ обитателей долины. Чтобы заткнуть рты клеветникам, он даже набрал волонтеров в помощь поисковым отрядам. И те обследовали окрестные леса бок о бок с полицейскими.
В тот день, ближе к вечеру, мэр принял участие в богослужении в зале собраний братства. Община в очередной раз молилась о возвращении Анны Лу. Кастнеры тоже присутствовали.
Сидя в машине, Борги видел, как они вышли из зала собраний, как всегда в окружении братьев и сестер по общине, которые защищали их от назойливых журналистов и фотографов, пытавшихся добыть хоть фразу, хоть изображение их общей беды. Но агента интересовало совсем другое.
Она вышла в числе последних. Присцилла была одета в зеленую парку и непромокаемые военные ботинки, волосы ее были подобраны, а на носу сидели солнечные очки, хотя небо покрывали облака. Наряд неброский, но девушка все равно была очаровательна. Рядом с ней шла женщина, и их несомненное сходство говорило о том, что это ее мать. Обе шли, не обращая внимания на объективы камер и микрофоны, нацеленные и на членов религиозной общины. Мать держалась в середине своих собратьев, а Присцилла чуть отстала, словно стремилась соблюсти дистанцию. Она все время поглядывала по сторонам, контролируя ситуацию. В определенный момент, воспользовавшись давкой, она отделилась от группы и пошла в другом направлении.