– Мне надо с вами поговорить. Позвоните мне по этому номеру.
На этот раз спецагент тоже решил не отвечать и не задумываясь стер номер из памяти телефона. В этот момент в дверь постучали. Фогель спросил себя, не связаны ли как-нибудь эти оба события. Уверенный, что сейчас увидит настырного абонента, он распахнул дверь.
На пороге стоял Борги. Вид у него был помятый, глаза ввалились. Он держал в руках сумку с ноутбуком.
– Могу я с вами поговорить?
– А на завтра отложить нельзя? – раздраженно бросил Фогель. – Я уже ложусь спать.
– Я хочу вам кое-что показать, и вам будет весьма кстати увидеть это сразу, – настаивал Борги, похлопав рукой по сумке с компьютером.
Немного погодя, компьютер включили прямо на кровати Фогеля. Оба агента стояли, вглядываясь в экран.
– Я нашел эту запись, когда проверял школьную систему видеонаблюдения. Смотрите, что происходит…
Молодой полицейский просмотрел эту сцену по меньшей мере раз двадцать, но Фогель видел впервые. По пустынному школьному коридору спокойно шла Анна Лу. Потом на другом конце коридора появился Мартини и пошел ей навстречу. Они поравнялись друг с другом и оба исчезли из кадра.
Борги остановил пленку:
– Вы заметили?
– Что заметил? – раздраженно переспросил спецагент.
– Они друг на друга даже не взглянули… Если хотите, я еще раз отмотаю пленку…
Борги уже потянулся вперед, чтобы включить перемотку, но Фогель взял его за руку:
– В этом нет нужды.
– Почему нет нужды? – удивился тот. – Один из главных пунктов обвинения зиждется на том, что Анна Лу знала своего похитителя, помните? Именно поэтому она ему доверилась и пошла за ним, и никто из соседей ничего не увидел и не услышал. Вы же сами так говорили…
Фогель спрятал улыбку. Наивность этого парня его тронула.
– По-вашему, это говорит о том, что Анна Лу не знала, кто такой Мартини?
Борги на секунду задумался:
– В самом деле…
– В самом деле она могла прекрасно знать, кто он такой, но не посмотрела ему в лицо, потому что боялась.
Но Борги не мог принять такое объяснение:
– Ведь это всегда рискованно.
– Для кого? Для нас? Вы боитесь, что СМИ, узнав об этом кадре, поменяют свою позицию по отношению к учителю?
Ясное дело, не поменяют, и Борги понял это только сейчас. Все уже давно решено. И никакой внезапный поворот событий для Мартини ничего не изменит. Просто потому, что все уже предрешено.
– Вас поэтому не было видно так долго? – с добродушным упреком заговорил Фогель. – Пока вы подобным образом тратили свое время, я тоже просеивал сквозь сито видео.
– Какое видео? – ошарашенно спросил Борги.
– С камер слежения на домах соседей Кастнеров.
– Но вы же говорили, что они вас не интересуют, потому что объективы камер нацелены на внутреннюю территорию участков, а не на улицу.
Каждый возделывает только свой огород. На первом брифинге Фогель так и сказал. Что же он теперь имеет в виду?
Но спецагент не собирался делиться с ним своими открытиями. Он положил ему руку на плечо и подтолкнул к двери:
– Пойдите отдохните, агент Борги. И не мешайте мне работать.
11 января
Девятнадцать дней после исчезновения
– Я не собираюсь подписывать ордер на арест.
Фраза Майер прозвучала как окончательный вердикт. Фогель уже в который раз сталкивался с упрямством прокурорши.
– Но вы нам все сорвете, – попытался возразить спецагент. – Нам необходим арест учителя, иначе станут говорить, что мы мучаем невиновного.
– А разве это не так?
Фогель представил ей решающую улику: увеличенные фрагменты, нарезанные из пленок камеры слежения на домах соседей Кастнеров. Он думал, что будет достаточно показать их Майер, чтобы она поменяла свою позицию. Очевидно, этого не случилось.
– Мне нужно неопровержимое доказательство. Как мне вам сказать, чтобы вы поняли?
– Доказательства нужны для приговора, а для ареста нужны улики, – протестовал спецагент. – Если мы его сейчас арестуем, то, возможно, он пойдет на сотрудничество со следствием.
– Вы намерены силой вырвать у него признание?
Закрывшись в раздевалке – кабинете Фогеля, они препирались уже минут двадцать.
– Когда он поймет, что все потерял и выхода у него нет, Мартини заговорит, чтобы облегчить себе совесть.
Они стояли друг напротив друга возле шкафчиков, и Майер нервно постукивала по полу носком туфли на высоком каблуке.
– Я поняла вашу игру, Фогель. Я не дура: вы хотите припереть меня к стенке и силой заставить принять решение, которое для меня неприемлемо. Под угрозой выставить меня в смешном виде перед публикой.
– Мне нет нужды вам угрожать, чтобы добиться своей цели, – предостерег он. – Моего стажа и опыта самих по себе уже достаточно, чтобы подтвердить мою позицию.