Все-таки порой бывают счастливые случаи, думал спецагент. Кто бы ни выбросил рюкзачок в сточный канал, сначала он позаботился о том, чтобы его опустошить, а потом заполнить камнями. Но и это еще не все. Такая предусмотрительность была веским доказательством. Теперь наличие монстра перестало быть следственной гипотезой. Монстр стал реальностью.
Появился рюкзачок Анны Лу. Словно она сама открыла глаза и повернула голову к Фогелю, который уже с полчаса стоял здесь один, оценивая, на что может сгодиться эта находка. Прядь рыжих волос упала ей на лоб, губы зашевелились и беззвучно прошептали всего одну фразу. Она была обращена только к спецагенту.
Я все еще здесь.
И Фогелю подумалось о том дне, когда он впервые вошел в дом Кастнеров. Это был день Рождества. Он вспомнил украшенную елку и слова матери, что елка будет стоять зажженной до тех пор, пока девочка не вернется. Как маяк в ночи. Он вспомнил подарочный пакет с красной лентой, который дожидается, чтобы его вскрыли. Теперь эта коробка займет место белого гроба.
– Мы никогда тебя не найдем, – тихо сказал он ей.
И это убеждение сразу же глубоко укоренилось в нем.
Самый глупый из грехов дьявола – тщеславие.
А потому пришло время действовать. И не дать этому случиться еще раз.
Около девяти утра учитель Мартини встал под душ. Теплая вода смыла накопившуюся усталость. Немного погодя, стоя голышом напротив зеркала, он заглянул себе в лицо, чего старательно избегал в последние дни, и принялся бриться.
Потом открыл шкаф и выбрал из своего довольно скудного гардероба одежду, которая более всего подходила к его внутреннему состоянию: бежевую вельветовую куртку, темные бумазейные брюки и клетчатую, коричневую с синим, рубашку. Дополнил комплект бледно-коричневый, с сероватым отливом, галстук. Зашнуровав свои «кларки», он надел зимнюю куртку, перекинул через плечо ремень сумки и вышел из дому.
Увидев его на пороге дома, операторы и репортеры опешили. Все объективы тут же нацелились на него, но он, ни на кого не обращая внимания, прошел через лужайку на улицу, перешагнул через временное ограждение и спокойно двинулся по улицам Авешота.
Когда он переходил центральную улицу, прохожие останавливались и указывали на него пальцем. Из магазинов высыпали покупатели, чтобы не пропустить такую сцену. Однако никто ничего не говорил и не предпринимал. Учитель избегал встречаться глазами с людьми, но чувствовал на себе тяжесть их взглядов.
Когда он подошел к зданию школы, у него за спиной собралась небольшая толпа. Мартини заметил, что, кроме спортивного зала, переделанного в помещение для полицейской бригады, в школе ничего не изменилось.
Он поднялся по ступеням ко входу, и, конечно, шакалы, что толпились за ним, тоже ринулись туда. Оказавшись внутри, он услышал знакомый школьный звонок. По расписанию в десять начинался урок литературы. Он прямиком отправился в свой класс, а коллеги-учителя и ученики расступались перед ним.
В классе стояла суета, типичная для перемены. Скоро должен был появиться преподаватель, которого директор назначил подменять Мартини. Он запаздывал, и ученики болтали, пересмеивались и перешучивались.
Присцилла опять явилась в своей излюбленной одежде, снова ярко накрасилась, и в ушах у нее по-прежнему блестел пирсинг.
– Я поеду на кастинг в реалити-шоу, – возбужденно говорила она одной из подружек.
– А мать согласна? Она ничего тебе не скажет? – спросила та.
– Да если и скажет, мне плевать. Теперь у меня в жизни есть цель, и она должна это понимать, – заявила Присцилла, пожав плечами и сразу сняв все вопросы. – Возможно, мне надо будет поискать агента.
Ершистый Лукас с татуированным черепом обратился к кому-то на другом конце класса:
– А тебе, неудачник, они ничего не предложили?
Реплика потонула во всеобщем хохоте, но Маттиа сделал вид, что ничего не слышит, и продолжал, как всегда, что-то черкать в блокноте.
Дверь открылась. Все не сразу обернулись. Но те немногие, что обернулись, сразу замолчали. Когда Мартини подошел к кафедре и положил на подставку сумку, в классе стояла мертвая тишина.
– Здравствуйте, ребята, – поздоровался он с улыбкой.
Никто не ответил, все растерялись, включая Маттиа, который казался просто испуганным. Несколько секунд учитель, стоя возле кафедры, разглядывал их всех одного за другим. Потом как ни в чем не бывало снова заговорил:
– На последнем уроке мы с вами говорили о технике повествования в романах. Я объяснял вам, что все авторы, даже самые крупные, начинают с того, что находят начальный импульс в произведениях своих предшественников. Помните? Первое правило: «копировать».