У страницы имелось имя.
Человек тумана.
Под названием размещены шесть девичьих лиц, очень похожих друг на друга. Рыжие волосы и веснушки. Но прежде всего бросалось в глаза, что все они похожи на Анну Лу Кастнер.
На том конце линии гудки раздавались довольно долго. Потом хриплый женский голос ответил:
– Вы как раз вовремя, синьор спецагент.
– Кто вы и что хотите этим сказать? – пошел в атаку Фогель.
Но собеседница держалась абсолютно спокойно.
– Я вижу, что мне удалось наконец привлечь ваше внимание.
За фразой последовал короткий приступ кашля.
– Мое имя Беатрис Леман, я журналистка. Вернее, была журналисткой.
– Я не стану делать заявлений по поводу того, что увидел, что бы это ни было. А потому не стройте себе иллюзий: при помощи этой истории вы популярности не добьетесь.
– Я не собираюсь давать никаких интервью, – ответила Леман. – У меня есть одна вещь, которую я хотела бы вам показать.
Фогель на секунду задумался. Гнев не утихал, но к нему примешивалось что-то, что заставляло выслушать эту странную женщину.
– Хорошо, давайте встретимся, – предложил он.
– Вам придется ко мне приехать.
Фогель не удержался и раздраженно хмыкнул:
– Это почему?
– Потом поймете.
Она положила трубку раньше, чем он успел что-то ответить.
21 января
Двадцать девять дней после исчезновения
Беатрис Леман была прикована к инвалидному креслу. Фогель потратил четыре дня на размышления, звонить ей или не звонить, и потихоньку наводил о ней справки. Как журналистка она занималась преимущественно местной хроникой, и не раз ее статьи приводили в замешательство политиков и власть имущих. Она была крепкой женщиной, но свое уже отжила. И больше никого не боялась.
Поначалу спецагент решил не обращать внимания на бредовые идеи старой журналистки, которая явно ищет славы, чтобы вынырнуть из забвения. Но потом подумал, что Леман может вступить в контакт с такой, как Стелла Хонер. И корреспондентка, конечно же, не преминет извлечь на свет божий дело Кастнер и преподнести публике новую аппетитную версию, отличную от той, что он установил в ходе расследования. Будет скверно, если кто-то поверит в этот бред, особенно если учесть, что он фальсифицировал главную улику, чтобы засадить Мартини в тюрьму. Фогель не желал, чтобы кто-то совал свой нос в это дело, и решился встретиться с этой женщиной.
Леман жила в шале неподалеку от Авешота. Она никогда не была замужем, и ее семью составляла целая армия кошек, обитавшая вместе с хозяйкой в некоем подобии кабинета. Фогель увидел перед собой ехидную, изверившуюся женщину с лицом, изрытым глубокими морщинами, и пучком нечесаных седых волос на затылке. На ней был обсыпанный сигаретным пеплом балахон, а в комнате во всех углах виднелись пепельницы с окурками. В доме стоял застарелый запах никотина и кошачьей мочи, но Леман, видимо, к нему привыкла и уже не чувствовала. Повсюду валялись какие-то бумажки, а на полу высились стопки старых газет.
– Входите, пожалуйста, спецагент Фогель, – сказала она, приглашая его в дом.
Посреди невероятного хаоса угадывалось что-то вроде тропинки, по которой Леман передвигалась по дому в кресле на колесах.
Фогель плотнее запахнул кашемировое пальто, чтобы, не дай бог, ни к чему не прикоснуться: мало того что тут было пыльно, но дом, скорее всего, кишел всяческими микробами.
– Честно говоря, не понимаю, зачем я сюда приехал.
Он счел нужным предпослать своему визиту эту фразу, так, на всякий случай.
Старая журналистка рассмеялась:
– Для меня важно, что сейчас вы здесь.
Она заехала за письменный стол и указала гостю на стул напротив.
Пересилив себя, Фогель все же уселся.
– Я вижу, вы не взяли с собой ноутбук, который я вам послала. Он у меня единственный, а потому я хотела бы получить его обратно.
– А я подумал, это подарок, – съязвил спецагент. – Я позабочусь о том, чтобы тотчас же его вам вернуть.
Леман закурила сигарету.
– Это действительно необходимо? – спросил Фогель.
– Я парализована от рождения по вине акушерки, а потому мне плевать, что там вредно для других, – резко бросила она.
– Хорошо, но давайте ближе к делу, не будем тратить время.
– Я основала небольшую местную газету и руководила ею сорок лет. Скажем так, я все писала и делала сама: от хроники дня до некрологов. А потом нашествие Интернета свело на нет все усилия, и я прикрыла лавочку за неимением читателей… Теперь ты запросто можешь в реальном времени видеть, что делается на другом конце света, но ни хрена не знаешь о том, что делается за углом твоего дома.