Я достала из рюкзака небольшой свёрток — элегантное воздушное платье нежно-голубого цвета, которое я на всякий случай носила с собой, словно талисман своей настоящей сущности. Переодевшись, я смахнула остатки грима, распустила волосы и посмотрела на себя в зеркало. Хрупкая девушка в красивом платье смотрела на меня с вызовом. В её глазах горела не девчачья слабость, а стальная решимость.
Выйдя из кафе, я вдохнула прохладный ночной воздух. Я чувствовала себя уязвимой без своей кожаной брони, но в то же время... свободной. Всего на пару часов я могла быть просто Мирой.
Я шла, почти летела по тротуару, погружённая в свои мысли, и не заметила высокую фигуру, выходящую из подъезда прямо передо мной.
Столкновение было мягким, но неожиданным. Я отшатнулась, потеряв равновесие.
«Ой, простите, я...» — начала я, поднимая взгляд.
И замерла. Сердце провалилось куда-то в пятки, а потом ударило с такой силой, что перехватило дыхание.
Передо мной стоял Макс.
Он был в тёмных брюках и простой чёрной водолазке, которая подчёркивала его спортивное телосложение. В руках он держал ключи от машины. Его пронзительные голубые глаза широко раскрылись от удивления, но всего на долю секунды. Затем в них вспыхнул тот самый опасный, изучающий огонёк, который я уже успела узнать.
— Ветрова? — произнёс он, и его голос прозвучал низко и чуть хрипловато. Он не сделал ни шагу назад, продолжая стоять опасно близко.
Внутри у меня всё оборвалось. Он знает. Он точно знает. Паника, острая и холодная, ударила в виски. Я должна была бежать, что-то сказать, соврать...
Но он не дал мне и шанса.
Его взгляд медленно, с невозмутимой уверенностью, скользнул по моему лицу, по платью, по распущенным волосам, будто сличая меня с тем образом, что он запомнил. И на его губах появилась едва заметная, но безошибочно узнаваемая улыбка. Не насмешливая, а... торжествующая. Знающая.
— Мира. Почему ты одна ?
- Тебе то что?
- Просто уже темно, я беспокоюсь.
- Макс? Верно? Свали а...
Он наклонился чуть ближе, и его парфюм — лёгкий аромат дождя, кожи и чего-то древесного — окутал меня.
— Это платье, — тихо, почти шёпотом произнёс он, и его взгляд снова стал томным и пронзительным, как в столовой, — оно тебе очень идёт.
- Держи дистанцию,ты не в моё вкусе.
- Ты уверена в этом?
- Ты такая милая. - потрепал меня за волосы.
- Я не разрешала тебе меня трогать.
- Виноват... Уже поздно и фонари сломались. Я подвезу тебя домой.
- Сама дойду.
- Нам надо поговорить, это касается Рона. Расскажу только когда сядешь в машину.
- Ладно. Так то у меня к тебе дело тоже есть, поехали.
Макс открыл мне дверь машины и усадив меня на переднее сидение, сел за руль.
Макс наклонился ко мне, его движение было плавным и уверенным. Я замерла, вжавшись в кожаное сиденье, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. От него пахло дорогим парфюмом, холодным ночным воздухом и чем-то неуловимо опасным.
«Пристегнись, правила прежде всего», — произнёс он низким голосом, который казался бархатным в темноте салона.
Его рука потянулась к ремню безопасности рядом с моим плечом. Он не смотрел на пряжку, его взгляд был прикован к моим губам. Воздух между нами сгустился, стал тягучим и сладким, как мёд. Я чувствовала тепло его тела, слышала его ровное дыхание. Его лицо было так близко, что я могла разглядеть каждую ресницу, тень от ресниц на его скулах, идеальную линию губ.
Он медленно, почти мучительно медленно, протянул ремень через меня. Его пальцы случайно, будто невзначай, коснулись моей шеи чуть ниже уха. От этого прикосновения по коже побежали мурашки, и я едва сдержала вздох.
Вот он защёлкнул пряжку. Но не отодвинулся. Он замер в сантиметре от моего лица. Его дыхание коснулось моих губ, тёплое и обещающее. В его глазах плясали чёртики — смесь любопытства, торжества и невероятного, непреодолимого влечения. Казалось, ещё мгновение — и он закроет это ничтожное расстояние.
Я не дышала. Весь мир сузился до пространства между нашими губами, до его пронзительного взгляда, который, казалось, видел каждую мою тайну, каждую мою мысль. Он знает. Он точно знает, кто я, и это его заводит.
Казалось, прошла вечность. В горле пересохло.
И тогда уголки его губ дрогнули в едва уловимой, сокрушительно самоуверенной улыбке. Он медленно отодвинулся, разорвав это заколдованное пространство, и устроился за рулём, будто ничего не произошло.
Он завёл двигатель. Рычащий звук мотора нарушил оглушительную тишину.