Она засунула одеяльце обратно под кровать, подошла к двери и принялась что есть мочи молотить в нее кулаками. Дверь распахнулась уже через несколько секунд. На нее смотрела див с пятнистым, как у леопарда, мехом.
– Чего? – спросила она Сорэйю.
– Я бы хотела принять ванну.
Див кивнула и закрыла дверь.
Она принялась нервно расхаживать по покоям. Кивнула ли див лишь для того, чтобы угомонить ее? Но тут дверь вновь открылась, и в ней показалась та же див. Она внесла внутрь металлическую ванну и два ведра горячей воды, от которой валил пар.
Сорэйе лучше подошла бы холодная вода, однако она боялась вызвать подозрения, если попросит об этом. Потому она лишь поблагодарила дива и дождалась, пока ты уйдет.
Дождавшись щелчка запирающегося замка, Сорэйя подтащила к двери кресло, на всякий случай заблокировав дверную ручку. Если кто-то постарается войти и Азэд потребует объяснений, она сможет сказать, что хотела уединения, чтобы принять ванну.
Достав одеяльце, Сорэйя налила горячую воду в ванну. Она пыталась делать все непринужденно, будто выполняя нечто повседневное. Так же, как, работая в саду, сосредотачивалась на каждом движении. Ей не хотелось, чтобы ее посещали лишние мысли. Иначе она могла бы и забыть, что сама сделала этот выбор. Забыть, что один раз даже пожалела о том, что вены ее больше не имеют зеленого оттенка, а сама она больше не является неприкасаемой.
Сорэйя окунула одеяльце в воду и увидела, как вода становится розовой. Наконец Сорэйя решила, что сильнее вода уже не окрасится, а температура достаточно спала. Тогда она вынула одеяльце, разделась и вошла в ванну.
Вода доходила ей до колен. Она опустила взгляд на стопы, гадая, пропитываются ли они ядом. В первый раз для проклятия хватило всего лишь нескольких капель. Но не потеряет ли кровь часть своей силы, будучи разведенной в воде? Это было лучшее, что она могла придумать при доступных ей времени и возможностях. Ей придется погрузиться в окрашенную кровью воду и надеяться, что это произведет какой-то эффект.
Сорэйя села в ванну, погрузившись целиком, за исключением головы. Сердце дико билось в груди, так и норовя выпрыгнуть, но она игнорировала его. Она старалась игнорировать и все свои мысли и порывы, все сомнения и сожаления. Она сама так решила. К тому же уже, возможно, было слишком поздно, чтобы передумывать. Она набрала полные легкие, закрыла глаза и окунулась с головой так, чтобы вся поверхность ее кожи оказалась под водой.
Сорэйя досчитала до десяти и вынырнула. Набранный в легкие воздух вырвался в виде громкого, едва ли не болезненного, всхлипа. Она закрыла лицо руками, по которым тут же потекли слезы. Ее колотило так, будто что-то пыталось выбраться из нее наружу.
Наконец Сорэйя выплакалась, и ей перестало казаться, что каждый вздох насильно вырывают из нее. Тогда она взглянула на запястья. Вены не налились темно-зеленым. Их едва можно было разглядеть. Возможно, для того, чтобы проклятие подействовало, потребуется время? Сорэйя поднялась и воспользовалась вторым ведром воды, чтобы смыть с себя кровь. Она завернулась в один из халатов, по-прежнему висящих в ее гардеробе вместе с остальными вещами. Она перевела взгляд на розовую воду и нахмурилась.
Заметит ли див, что вода порозовела? Окажется ли ей все равно, если все же заметит? Сорэйя могла бы сказать, что ненароком порезалась, да вот только в покоях не было ничего острого. Что, если ее попытка увенчалась успехом? Тогда Сорэйе будет не по себе от неведения о дальнейшей судьбе кровавой смеси. Возможно, мать именно поэтому хранила одеяльце все эти годы, а не попыталась сжечь или избавиться от него иным способом.
В итоге Сорэйя решила оттащить ванну к ведущим в сад дверям и вылить воду в гулистан. Она вытекла под дверь и стекла по ступеням на траву. Если кто-нибудь спросит ее о том, почему ванна оказалась пуста, она скажет, что решила увлажнить водой землю гулистана. Можно сказать, что она не была уверена, поливал ли кто-нибудь растения в ее отсутствие. В каком-то смысле это даже было правдой.
Сорэйя принялась ждать дива, оставленного следить за ней. То и дело она поглядывала на внутреннюю поверхность своих рук, но так и не заметила никаких перемен.
Наконец Див вновь вошла в покои, никак не прокомментировав отсутствие воды в ванной. Сорэйя прошептала что-то вежливое, когда та подошла, чтобы помочь ей. Она передала диву одно из ведер, позволив костяшкам их пальцев соприкоснуться. Сорэйя вдохнула, ожидая результатов.
Див взяла ведра с ванной, не сказав ни слова, и покинула покои, оставшись в добром здравии.
Последняя надежда Сорэйи растаяла.