Теперь, стоя перед Сорэйей на коленях без своей брони, он выглядел невероятно беззащитным и уязвимым. Она вспомнила то странное ощущение внутренней пустоты, которое испытала, когда яд покинул ее тело. Она не могла не испытывать толики сочувствия по отношению к нему.
Он поднялся и стоял на пошатывающихся ногах. Хоть превращение еще и не завершилось, но он уже вновь стал человеком. Сорэйе раньше не доводилось видеть его таким. От собравшихся в саду дивов стало доноситься недовольство по поводу того, что их предводитель стал для них бесполезным. Однако Сорэйя продолжала смотреть на Азэда, повелевая игнорировать дивов. Она протянула ему руку и произнесла его имя. Тогда он посмотрел на нее дикими, умоляющими глазами.
– Вскоре все закончится, – мягко сказала она.
Она не пыталась похвалиться своей победой – она хотела успокоить его. Его борьба с ней, с самим собой, с судьбой была завершена. Наконец-то он мог стать свободным.
Сорэйя так и не узнала, какой выбор сделал бы Азэд – до них донеслись звуки битвы в дальнем конце сада, в которой были расположены дворцовые врата.
В сад проникали горожане с факелами, горящими на фоне темнеющего неба. Они несли оружие, тайно ими выкованное и спрятанное до поры до времени. Должно быть, они поняли, что пришло время сражаться, когда услышали крик Симург. Сорэйя подумала о виденных ей в городе людях. Она считала, что они сломлены, но они лишь ждали возможности дать сдачи. Так же, как и она сама. Она испытала гордость за их безграничную стойкость. Сражение разгорелось с новой силой, однако было очевидно, что дивы окажутся в меньшинстве.
Сорэйя потеряла хрупкую связь с Азэдом. Лицо его выражало безграничную панику.
– Азэд, – вновь обратилась она к нему по имени.
Когда он поднял на нее глаза, они уже вновь похолодели. «Опомнился-таки», – подумала Сорэйя. Она невольно отстранилась от него, от чего в нем, похоже, пробудилось все его хищное нутро. Он бросился на нее. В воздухе сверкнула сталь. Парвуанэ тут же бросилась ему вслед, но прежде, чем кому-либо из них удалось достичь своей цели, кто-то грубо оттолкнул Сорэйю в сторону.
Там, где только что стояла Сорэйя, выросла Таминэ. Азэд схватил ее в удушающий захват, приставив кинжал к горлу.
– Нет! – выкрикнула Сорэйя.
Стоявшая у Азэда за спиной Парвуанэ застыла, боясь спровоцировать его.
– Не смейте следовать за мной, – прорычал Азэд, отступая ко входу во дворец и прикрываясь Таминэ.
Однако стоило ему подойти к айвану, как в проходе показались люди с обнаженными мечами. Сорэйя узнала спахбеда. Поясница его все еще была перевязана, однако он твердо стоял на ногах, направив меч на Азэда. Рядом со спахбедом стояли солдаты, достаточно окрепшие и оправившиеся от ранений, чтобы сражаться.
Вновь оказавшись загнанным в угол, Азэд издал крик отчаяния. Он взмахнул своими мощными крыльями и взмыл в воздух, увлекая за собой мать Сорэйи.
29
– Нет, – раз за разом еле слышно повторяла Сорэйя.
Она в ужасе наблюдала за тем, как две фигуры взлетели над крышей. Однако Азэд потратил на полет последние силы: крылья его сложились, будто сухие листья, и Таминэ рухнула на крышу.
– Давай же! – крикнула Сорэйя, обращаясь к Парвуанэ.
Однако Парвуанэ уже была в воздухе. Сорэйя миновала солдат и побежала во дворец.
«С ней все будет в порядке. Ей уже удавалось перехитрить его», – успокаивала себя Сорэйя. Однако у нее в голове по-прежнему звучала угроза Азэда перебить ее родных, а потому она продолжала бежать к ведущей на крышу лестнице. Приблизившись к ней, она почувствовала, как чья-то когтистая лапа с рыком схватила ее за платье сзади. Сорэйя испустила крик отчаяния и принялась что было мочи вырываться из его хватки. Тут див взвыл от боли и отпустил ее.
Сорэйя обернулась и увидела на полу отрубленную руку дива. За изувеченным противником стоял знакомый ей солдат с окровавленным мечом.
– Иди! – крикнул Рамин, не отводя глаз от наступавшего на него дива.
Сорэйя молча поблагодарила его и принялась подниматься по лестнице. Она бежала, выбиваясь из дыхания, однако на середине пути ей пришлось остановиться от пронзившей ее тело острой боли. Она оперлась рукой о стену. Дождавшись, когда неведомо откуда взявшаяся боль отступит, она продолжила подъем.
Добравшись до последнего лестничного пролета, Сорэйя была вынуждена вновь остановиться. Отдохнув, она поднялась по нему и вышла на балкон на внешней дворцовой стене. Поначалу она задержалась здесь лишь потому, что заметила нечто странное и зеленое. Но тут до нее дошло, что предстало перед ее глазами, и она замерла на месте, раскрыв рот в ужасе.