Этот благородный жест должен бы был тронуть или взволновать Сорэйю. Однако перчатка притупила прикосновение губ к ее пальцам, лишь подчеркнув обстоятельства, в которых они находились. «Он по-прежнему воображает, будто бы попал в сказание, а я подначиваю его ради собственных интересов». Азэд все говорил и делал правильно, будто бы не раз представлял себе эту ситуацию. Пожалуй, так оно и было. И хотя Сорэйя понимала, что не должна так поступать, но все же позволила ему сделать этот жест и предстать героем, несмотря на угрозу его жизни и положению при дворе.
– Не стоило этого делать, – сказала она, обращаясь к ним обоим, и отвела руку.
– Надеюсь, я тебя не оскорбил? – спросил Азэд с тревожным выражением лица, покачав головой.
– Ни в коем случае. Но тебе не под силу спасти меня, Азэд. А мне не следует просить тебя об этом. Думаю, мы смотрим друг на друга через пелену фантазий.
Сорэйя опустила взгляд на облаченные в руки перчатки и торчащие из рукавов нитки, которые она вытягивала в моменты, когда старалась подавить гнев.
– Я не могу обещать, что, когда все закончится, я окажусь той, кого ты представляешь себе в мечтах, – продолжила она тихим голосом.
Азэд хотел было не согласиться, но прервался, взглянул на Сорэйю и вздохнул.
– Возможно, ты права. Наверное, мне хотелось вспомнить, каково это – жить во дворце, быть при дворе, вновь чувствовать себя героем.
– Вновь?
Азэд запустил пальцы в кудри у себя на голове. Плечи его напряглись. Сорэйе показалось, будто она впервые видела его настоящего. Не в облике отважного героя или удалого спасителя, но молодого человека со своими тяготами.
– Я уже не в первый раз обретаю и теряю более высокое положение в обществе, – пояснил он с горечью в голосе. – Кажется, я уже упоминал, что отец мой был купцом. Но я не упоминал, что он был крайне успешен в своем деле. Его часто приглашали во дворцы сатрапов и имения бозорганов. Бывало, что он брал с собой и меня. Мне стало казаться, что я один из них. Что мне есть место в этом мире. Но потом отец вложился в несколько неудачных предприятий и впал в немилость. Мы потеряли расположение двора. Я потерял все, что у меня было. Лишился своего места в мире.
– Твой отец… он…
– Мертв ли он? – спросил Азэд напрямую, глядя ей в глаза. – Да. Он ушел из жизни вскоре после того, как мы впали в немилость. Мы бежали в деревушку, и я жил в ней один до того дня, когда на нас напали дивы и перебили половину жителей.
Азэд ненадолго смолк, опустив взгляд вниз.
– Это неправильно, но порой я жутко злюсь на него за то, что он не сумел сохранить свое положение. За то, что подвел меня.
Он сжал опущенные вниз руки в кулаки. Сорэйя увидела, как Азэд пытался подавить гнев, как набухли вены на костяшках его пальцев. Ей хотелось провести по ним пальцем, чтобы ощутить форму чужого гнева, чужой боли. Сорэйя вспомнила, как они встретились глазами после того, как Азэд ударил Рамина. Вспомнила чувство единения, возникшее между ними. Тогда они позволили себе немного приподнять друг перед другом свои маски и показать то, что считали своими истинными лицами.
Азэд покачал голой, отгоняя поглотившие его мысли прочь.
– Когда я впервые увидел тебя на крыше, то вновь почувствовал себя тем молодым человеком. Наверное, мне хотелось использовать тебя, чтобы вновь обрести потерянное. Прости меня за это.
Азэд медленно протянул к ней руки, стараясь не напугать, и очень, очень аккуратно провел костяшками пальцев по волосам Сорэйи.
– Но мне все равно хотелось бы помочь тебе, если ты позволишь. Мне нравится человек, которым я становлюсь, когда оказываюсь рядом с тобой. И мне бы хотелось помочь тебе стать той, кем ты хочешь быть.
Как-то Азэд уже прикасался к ее волосам, но в этот раз все было иначе. В тот раз она едва дышала, боясь, что Азэд исчезнет от единственного ее вдоха. Однако теперь, после его слов и того, как она увидела вены на его руках, услышала шершавые нотки в его голосе, ей стало казаться, будто она может… прикоснуться к Азэду, почувствовать его. От этой мысли Сорэйю обдало жаром, как от внезапно воспламенившейся искры. Она чувствовала то же, что и он. Ей казалось, будто под его взглядом, от его прикосновений она преображалась из дыма в огонь. Она могла бы повторить его слова, и они с точностью описали бы ее собственные чувства. «Мне нравится человек, которым я становлюсь, когда оказываюсь рядом с тобой».
Сорэйя отстранилась, и ее волосы медленно скользнули с его пальца.
– В таком случае сегодня ночью?
Азэд улыбнулся доброй, слегка хитрой улыбкой.
– Сегодня ночью, – согласился он.