Внутри у Сорэйи что-то онемело. Она едва отдавала себе отчет в том, где находится. Мир вокруг представлялся размытым, будто в расплывчатом сне. «Хватит на сегодня размышлений. Хватит и надежд», – решила она.
– Подожди, шахзаде, – окликнул ее йату загробным голосом. – Я ничего не даю задаром. Ты передо мной в долгу за то, что я тебе рассказал.
Сорэйя вяло махнула рукой в его направлении.
– Я сдержу свое слово и поищу ваши книги. Принесу, если найду.
– Мне кажется, ты можешь предложить нечто большее.
Сорэйя хотела было обернуться к нему и спросить, что он имел в виду. Но тут краем глаза она заметила нечто расплывчатое и услышала тупой звук удара…
Сорэйя повалилась на грязный, усыпанный костьми пол, не ощущая ничего, кроме боли.
10
Ненадолго мир вокруг Сорэйи погрузился в темноту. Затем она пришла в себя и осознала, что все еще лежит на полу, придерживая рукой глаз, по которому пришелся удар. Затем йату отодвинул ее руку, и она увидела его угловатое лицо. Колдун поспешно связывал ее запястья поверх перчаток толстым шнуром. В зубах он держал длинный нож с рукояткой из слоновой кости. Должно быть, ей-то он и ударил Сорэйю.
– Остановитесь! Что вы делаете? – закричала она, пытаясь высвободить руки.
Сорэйя не осмелилась звать Азэда: ее пугала близость ножа к лицу. Однако если она будет громко говорить, он может ее услышать и понять, что что-то пошло не так.
– Что вам нужно?
Йату закончил связывать ее руки и достал нож изо рта.
– Как, по-твоему, на что пойдут твои родственники, чтобы вернуть тебя живой? Обогатят меня? Официально даруют помилование? Как ни крути, что-нибудь получше стопки книг. Или заплатят за твое исчезновение.
Сорэйя прикусила язык, стараясь удержать в узде желание позвать Азэда. Йату принялся связывать ей лодыжки, используя подол ее платья, чтобы избежать контакта с кожей. Возможно, если она быстро крикнет, или рванется в его направлении, или сделает вид, что потеряла сознание…
Но прежде чем она успела принять решение, колдун повалился на землю. Он не успел связать ей ноги, и Сорэйя откинула шнур, а затем перевернулась на бок и поднялась на колени. Оказалось, что Азэд вошел в дахму без фонаря, незаметно подкрался к ним и сбил с ног йату. Теперь двое мужчин боролись, пытаясь завладеть ножом, который колдун все еще держал в своей руке.
Сорэйя в ужасе посмотрела на Азэда, прижатого к полу массой тела йату. Нож находился опасно близко к его горлу.
– Беги! – выкрикнул он.
Но, разумеется, она не могла бросить его. Сорэйя поднялась на ноги, стараясь не потерять равновесия. Под перчатками ее связанные руки била дрожь… под перчатками, что были ей немного велики. Молча поблагодарив Парвуанэ, Сорэйя наклонилась и наступила на край перчатки – там, где в пальце оставалось немного пространства, – и со всей силы рванула руку прочь.
Будь Сорэйя в своих привычных перчатках, она не смогла бы этого сделать или поранилась бы. Хвала судьбе, или Создателю, или Парвуанэ, не важно кому: перчатка сидела достаточно неплотно, чтобы Сорэйе удалось частично высвободить из нее руку. Она продолжала тянуть, пока не высвободила правую руку из перчатки и пут колдуна. Тогда она быстро освободила вторую руку и выбросила шнур.
Пока Сорэйя сражалась с путами, Азэд продолжал бороться с йату. Но стоило ей освободиться, как у нее на глазах колдун ударил Азэда коленом в живот. Хватка Азэда на запястье противника ослабла, и он издал вопль боли.
Его крик обжег ей уши, и ее обдало волной стыда. Азэд вот-вот погибнет, и все из-за нее. Из-за того, что согласился помочь ей в опасной затее, а затем прибежал на ее крики. А Сорэйя ничего не могла сделать, чтобы помочь.
Тут Сорэйя в очередной раз услышала голос Парвуанэ: «Ты могла бы быть столь могущественна».
Эти слова больше не казались подначиванием, они превратились в предложение, в решение. У йату был нож, но Сорэйя тоже имела оружие. Занесенный колдуном клинок отразил свет огня, и стыд Сорэйи воспламенился, превращаясь в ярость.
Одна рука принялась опускать клинок вниз, в то время как другая крепко обхватила первую непокрытыми пальцами.
«Я дотронулась до его кожи. Моя кожа соприкасается с его». Кожа йату была холодна, но все же не лишена тепла. Тепла, какого Сорэйя никогда не знала. Обстоятельства были прискорбными. Но то, что она прикоснулась к кому-то, испытала это ранее неизведанное чувство, заставило Сорэйю на мгновение забыть, кто она и где находится. Она забыла о том, что неизбежно произойдет следом.
Йату тоже был поражен. Он застыл на месте, неотрывно глядя на руку Сорэйи и вьющиеся у нее под кожей ядовитые линии. Они оба с удивлением наблюдали за тем, как вены на запястье колдуна налились столь знакомым Сорэйе ядовито-зеленым цветом, растекаясь по руке. Он выронил нож, и тот со звоном ударился об пол рядом с Азэдом, не причинив тому вреда.