– Твое лицо, – сказал он, смотря на нее широко раскрытыми глазами и входя в храм. – Твои вены…
– Думаю, у меня получилось, – перебила его Сорэйя, стараясь сохранять спокойствие и мыслить трезво. – Но сначала следует проверить, дотронуться до чего-нибудь и посмотреть, что…
Но Сорэйя не успела договорить: Азэд обхватил ее лицо руками и впился ей в губы поцелуем.
«Ах, – подумала Сорэйя. – Ах».
Это было первое прикосновение в ее жизни, и она растворилась в нем, испытывая слишком много новых ощущений разом. Соприкосновение их губ, его рук и ее лица, стук его сердца рядом с ее, разливающееся по венам тепло. Она не могла сосредоточиться на чем-то одном: это было бы подобно попытке почувствовать одну-единственную каплю дождя во время ливня. Вместо этого она отдалась моменту, поддалась ему и отбросила любые мысли, поглощенная дремавшими инстинктами. Она сделала то, что хотела сделать уже очень давно. Сорэйя обхватила прекрасную шею Азэда и прижала его к себе. И все это время она думала об одном: «Он все еще жив. Я трогаю его, а он все еще жив».
Внезапно Сорэйя почувствовала боль, будто ей в нижнюю губу воткнулась булавка, и она невольно вскрикнула, сама не зная от боли или наслаждения. Ее кожа была очень чувствительной, будто бы ее оттерли дочиста, выскребли, и грань между болью и наслаждением стерлась. Для нее существовало лишь понятие прикосновения, умопомрачительного, едва выносимого.
Однако Азэд подумал, что сделал ей неприятно, и потому отстранился из ее жадных объятий. Сорэйя постаралась перевести дыхание, медленно открывая глаза и видя над собой…
Нет.
Сорэйя побледнела, смотря на возвышавшуюся на голову выше Азэда фигуру существа, которое не было Азэдом, хоть и имело с ним ужасающее сходство.
Сначала она решила, что это она сотворила с ним. Что она каким-то образом передала ему свое проклятие. Однако стоящее перед ней покрытое чешуей чудовище вовсе не было удивлено своему преображению. Шея, которой она так восхищалась, была покрыта жесткой зелено-коричневой чешуей. Еще мгновение назад прикасавшиеся к ее коже руки стали длиннее и теперь завершались длинными пальцами с острыми изогнутыми ногтями, напоминавшими когти ящерицы. Волос на голове не стало – ее неровная кожа была покрыта чешуей, как и все остальное тело. Из спины у него торчало два больших кожистых крыла. А лицо… Он широко улыбался тонкими губами, из-за которых виднелись острые изогнутые клыки.
Ноги Сорэйи подогнулись, но усилием воли она заставила себя не упасть, не желая становиться на колени пред этим существом из ее ночных кошмаров.
– Что ты такое? – выдохнула она.
Он свесил голову набок. Изгиб его шеи был до боли знаком ей.
– Ты ранишь мои чувства, Сорэйя, – произнес он с насмешкой.
Голос и манера говорить были те же, но звучали ниже, будто бы голос Азэда поднимался со дня колодца.
– Я полагал, что ты меня сразу же узнаешь.
И действительно, она его узнала. Узнала еще до того, как с губ у нее сорвался вопрос. Она узнала его в тот самый момент, когда подняла глаза и узрела перед собой его вместо молодого человека, которого ожидала увидеть.
Но он все равно ответил на ее вопрос.
– Я – герой твоего любимого сказания, – сказал Шахмар.
13
Сорэйя надеялась, что ей это снится. Что это всего лишь очередной кошмар. Ведь ей никогда не доводилось слышать о том, чтобы дивы могли представать в человеческом облике или устоять перед могильником. Однако она всегда быстро просыпалась, едва увидев Шахмара. Как раз в тот момент, когда сон превращался в кошмар.
На этот раз кошмар не прекращался.
Азэд – теперь уже Шахмар – приблизился к ней. На мгновение она забыла о страхе. О том, что лишилась ядовитой защиты. Тут она вспомнила прикосновение рук Азэда к своему лицу, тепло его губ и содрогнулась. Но не от отвращения или сожаления – она впервые испытала дотоле незнакомый ей страх.
Впервые в жизни она оказалась абсолютно беззащитной.
Шахмар поднял когтистую, покрытую чешуей руку и поднес к щеке Сорэйи, не трогая ее. Сорэйя застыла в силу выработанной годами привычки замирать, когда кто-то стоял рядом. Она заглянула ему в глаза, пытаясь найти в них человека, которого знала. Однако в ответ на нее смотрели желтые глаза с вертикальными зрачками. Глаза змеи.
– Храбрая, непреклонная Сорэйя, – обратился он к ней на удивление теплым голосом. – Ты мне нравишься даже больше, чем я ожидал.
Он отвел руку от ее лица. Сорэйя поборола непроизвольное разочарование, все еще желая прикосновений, пусть и от чудовища.