Тогда Сорэйя побежала, уже не беспокоясь о том, чтобы не шуметь и не топать. Должно быть, шлепанье ее мягких туфель по полу привлекло внимание дивов: до нее донеслись грубые крики и звук приближающихся шагов.
Она оказалась в том коридоре, на который смотрела, и подбежала ко второй двери как раз тогда, когда один из дивов протиснулся в коридор. Он бросился к Сорэйе. Она же тем временем боролась вспотевшими ладонями с ручкой двери. «Будь на мне перчатки, было бы проще», – подумала она. Наконец она сумела открыть дверь и вбежала внутрь. Она сразу же закрыла дверь, надеясь, что успеет исчезнуть до того, как дивы увидят, как она собиралась это сделать.
В темном помещении без окон Сорэйе приходилось двигаться на ощупь. В итоге она нашла потайной проход за писчим столом. Стоило ей войти в него, как у нее за спиной открылась входная дверь…
Она едва успела захлопнуть за собой дверь потайного хода. Стоило ей это сделать, как в помещение ворвался див. Через узкое отверстие в стене Сорэйя наблюдала за тем, как тот ошарашенно оглядывается с выражением замешательства на его покрытом шерстью львином лице. Див гневно фыркнул и ушел.
Сорэйя испытала облегчение и облокотилась спиной о стену. Однако это была лишь передышка: сейчас она в безопасности, но ей еще предстояло найти выход из дворца. А Шахмар вскоре узнает о ее побеге. Он наверняка догадается, что Сорэйя спряталась в потайных ходах, а вход в один из них ему был известен.
К тому же ей надо было последовать совету матери и найти пэри́к с совиными крыльями. Но как, даже если забыть про необходимость сначала сбежать из дворца?
«Ты бы вписалась в круг моих сестер. Если ты освободишь меня здесь и сейчас, я отведу тебя к ним».
Решение ее проблем казалось очевидным и смехотворным. Парвуанэ было прекрасно известно, где искать прочих пэри́к. Она даже могла знать пэри́к с совиными крыльями, о которой говорила Таминэ, – ведь Парвуанэ так много знала о проклятии Сорэйи. Но с чего Парвуанэ помогать Сорэйе? «Перо», – вспомнила Сорэйя, кладя руку на талию и ощущая его сквозь ткань перевязи.
Она двинулась к помещению, через которое можно было попасть в подземелье. Но, хоть Сорэйя и понимала, что вариантов лучше похода к Парвуанэ у нее не было, она волновалась, не станет ли это ошибкой. Парвуанэ див – наверняка она на стороне Шахмара.
Но тут Сорэйя вспомнила оскорбленное выражение лица Парвуанэ и раздражение в ее голосе столь же отчетливо, будто див стояла перед ней. «Я не какой-то там непонятный див. Я пэри́к, и у меня есть собственные цели».
Сорэйя вспомнила также и о том, что в последний их разговор Парвуанэ настаивала на том, чтобы не забирать перо и продолжать жить с проклятием. А заодно спросить у матери, зачем той было проклинать дочь. Последуй Сорэйя хотя бы одному из этих советов, план Шахмара вполне мог бы потерпеть крах.
По пути в подземелье Сорэйю снедали сомнения. Она дошла до круглого помещения, в котором они стояли с Азэдом. Оказавшись здесь, Сорэйя поняла, что в любом случае хочет попасть в подземелье. Даже если Парвуанэ откажется помогать ей с поиском пэри́к с совиными крыльями, Сорэйя хотела заглянуть в ее янтарные глаза и решить, была ли та заодно с Шахмаром с самого начала или нет.
Стоило Сорэйе ступить в подземелье, как ее встретил знакомый сильный запах могильника. Это означало, что другие дивы сюда не добрались. Возможно, Парвуанэ все же не была с ними заодно? Но тут она вспомнила, что могильник не оказал никакого влияния на Азэда. Однако причиной тому могло быть его былое человекоподобие.
Пытаясь дышать как можно тише, Сорэйя спустилась в помещение с камерой Парвуанэ. В этот раз огонь горел сильнее. Сорэйя прекрасно видела, как Парвуанэ мерит камеру шагами. Но стоило ей увидеть Сорэйю, как она остановилась и подошла к решетке. Она тут же обратила внимание на лицо Сорэйи и ее непокрытые руки.
– Ты сделала это, не так ли? – спросила она, переводя нетерпеливый взгляд с рук на лицо Сорэйи. – Перо при тебе?
Сорэйя подошла ближе, игнорируя ее вопрос.
– Ты знала? Знала, кто он такой и что замышляет, когда мы впервые пришли сюда?
Парвуанэ не было необходимости отвечать: блеск ее глаз потускнел, плечи осунулись, руки отпустили прутья решетки и опали. Вид у нее был несчастный.
Сорэйя разочарованно покачала головой. Она и сама не понимала, почему так удивилась и чувствовала себя преданной. Разве Парвуанэ не див?