– Ты знала и не предупредила.
– Я сказала достаточно. Ты меня не услышала.
– Ты была частью его плана с самого начала, не так ли? Когда ты напала на моего брата. Все эта было частью плана того, как проникнуть во дворец. Ничего не скажешь, твой царь должен гордиться подобным шпионом, – съязвила Сорэйя.
– Он не мой царь! – выпалила Парвуанэ с надрывом и гневным блеском в глазах. – Он держит меня в плену. Расскажи я тебе обо всем, поверила бы ты мне? Ты и так не поверила почти ничему из сказанного мной. Ты бы отказалась слушать, скажи я тебе, что твой новый симпатичный друг на самом деле предводитель дивов. И это в лучшем случае. А в худшем бы рассказала ему. Тогда он бы успокоил тебя, сказав, что это неправда, а на нас с сестрами пала бы кара.
Сорэйя вспомнила разговор с матерью. Вспомнился ответ Таминэ на вопрос о том, почему дочь не потребовала от нее объяснений раньше. Она не могла спорить с обвинением Парвуанэ: скорее всего, див была права.
– А при чем здесь твои сестры? – спросила Сорэйя немного мягче.
– Он охотится на нас ради развлечения и держит многих из моих сестер в заточении.
«Как пэри́к, которую матушка освободила в лесу», – вспомнила Сорэйя.
– А есть среди вас пэри́к с совиными крыльями?
– Да, ее зовут Париса, – ответила Парвуанэ, свесив голову набок в легком удивлении и немного улыбаясь. – Это она сделала тебя той, кто ты есть.
– Мне нужно увидеть ее. Ты знаешь, где ее найти?
– Ее схватили. Вернее, он мне сказал, что схватили. Но… – Парвуанэ сверкнула глазами в сторону жаровни за спиной у Сорэйи, наполнявшей комнату ароматным дымом. – Если ты меня выпустишь, я могла бы отвести тебя к ней и остальным. Мы могли бы освободить их. Мы обе хотим спасти свои семьи.
Сорэйя стояла молча, размышляя. Она более не знала, кому можно доверять. Она полностью доверилась Азэду и оказалась неправа. Могло ли оказаться, что она была неправа, считая Парвуанэ врагом? Или же довериться ей будет даже большей ошибкой?
– Ты по-прежнему мне не доверяешь, – констатировала Парвуанэ, понимающе покачав головой. – Возможно, я смогу тебя убедить, что я Шахмару не соратник. Посмотри, что он со мной сделал.
Парвуанэ повернулась к Сорэйе спиной и натянула свою поношенную сорочку на голову. От неожиданности Сорэйя хотела отвернуться, но тут она поняла причину поступка Парвуанэ.
Таминэ приняла пэри́к за обычную девушку и поняла свою ошибку лишь тогда, когда та расправила свои совиные крылья. Крылья же Парвуанэ напоминали крылья мотылька и имели схожие узоры. Вернее, Сорэйя догадывалась, что они должны были иметь что-то общее. Точно сказать было сложно, так как они были изрезаны и изорваны в клочья.
Сорэйя тут же подошла ближе, к самой решетке. Теперь она отчетливо видела крылья и прямые линии, будто прорезанные ножом… или когтями.
– Это он с тобой сделал? – спросила она слабым голосом.
Парвуанэ опустила сорочку и повернулась к Сорэйе.
– Не за один раз. Я надеялась, что перо Симург сможет их излечить.
Сорэйя не столько слушала слетавшие с губ Парвуанэ слова, сколько считывала пустоту в ее голосе, потускневшее сияние глаз, осунувшееся лицо. По ним она узнавала в Парвуанэ кого-то, кто потерял не только семью, но и частичку себя.
Сорэйя извлекла перо из перевязи и встала так, чтобы Парвуанэ не могла дотянуться до него. Див впилась в него голодным отчаянным взглядом.
– Так оно у тебя, – выдохнула она.
Сорэйя повернулась к Парвуанэ спиной и подошла к свисавшей со стены жаровне, в которой горел огонь. Возможно, глупо было доверять Парвуанэ. Однако в голове у Сорэйи мелькали образы разрушения и отчаяния, острых когтей и кожаных крыльев, перепуганной девчушки в лесу и стоящего на коленях молодого шаха. Сделанного Шахмаром было уже не воротить, однако Сорэйя все-таки кое-что могла. Она могла выпустить Парвуанэ.
Она затушила огонь второй раз за день, на этот раз опрокинув жаровню и рассыпав уголь по полу.
Парвуанэ все поняла без слов. Стоило дыму могильника начать развеиваться, как она раздвинула пару прутьев голыми руками и вышла из камеры.
Сорэйя начала было думать о том, не совершила ли ошибку. Не свернет ли Парвуанэ ей шею и не направится ли после прямиком к своему господину, чтобы на пару с ним посмеяться над ее наивностью. Однако Парвуанэ не приближалась к ней. Вместо этого она закрыла глаза, подняла голову и глубоко вдохнула.
– Спасибо.
– Ты обещала помочь, – напомнила Сорэйя.
– И помогу, – ответила Парвуанэ, чьи глаза теперь горели даже ярче, чем прежде. – Однако от меня будет мало толку без крыльев.
Парвуанэ развернулась и вновь приподняла сорочку. В отсутствие дыма могильника двигалась она куда увереннее. Сорэйя невольно сделала шаг назад: ей все еще была чужда мысль о том, что кому-то придет в голову лишаться даруемой одеждой защиты в ее присутствии. Она перевела взгляд со спины Парвуанэ на перо, будто не зная, что с ними делать.