Парвуанэ прижалась к ней плечом. Всякий раз, когда их кисти соприкасались, Сорэйя по привычке пугалась.
– Дай мне руку, – велела Парвуанэ.
Сорэйя робко переплела пальцы с Парвуанэ, и они принялись ждать, пока Сорэйя не привыкнет к тому, что ее кто-то касался. Наконец сердце перестало бешено биться у нее в груди, а дыхание успокоилось. Это чем-то напоминало прием горячей ванны: поначалу вода обжигает, но постепенно кожа привыкает.
– Я готова, – сказала Сорэйя.
Парвуанэ вошла в туннели, ведя Сорэйю за руку. Сорэйя смотрела под ноги, чтобы не наступить на подол плаща. По пути им встречались другие дивы, но никто из них не обращал внимания на скрытую плащом неуклюжую фигуру.
Когда они вернулись в главный туннель, Парвуанэ повела их вниз. Как раз туда, куда Сорэйя хотела направиться до того, как потерялась. Наконец они дошли до конца главного туннеля и оказались у подножия горы. Тогда Сорэйя поняла, что живой бы сама она никогда отсюда не выбралась.
У подножия горы располагалась самая большая из виденных Сорэйей пещер. Она была даже больше, чем дворцовые сады. Они с Парвуанэ держались стены, все еще сокрытые плащом. Сорэйя сжала руку дива. Через ткань она видела лишь очертания и тени. Однако и этого хватало, чтобы понять, что они находятся прямо в дьявольском сердце горы.
По пещере расхаживали дивы. Они пили, ели, спали, кто-то просто смотрел по сторонам. В центре пещеры находилась яма, из которой время от времени вылезали новые дивы.
– Это что, какое-то испытание? – спросила Сорэйя, вспоминая яму для тренировок.
– Это его тронный зал, – пояснила Парвуанэ, указывая на дальнюю от них стену пещеры.
В той стене из камня был высечен массивный трон. Сейчас он пустовал: тот, кому он принадлежал, временно отбыл на другой.
– А это – Дузах, – продолжила Парвуанэ, указывая на большую яму посередине.
– Чертог Разрушителя, – поежившись, сказала Сорэйя, вспоминая йату.
– Когда Разрушитель выпускает нас в мир, мы появляемся отсюда. Всякий раз, когда кто-то из нас умирает, Разрушитель чувствует это и посылает кого-то на замену. На замену умершему друджу приходит друдж, пэри́к сменяется пэри́к и так далее. Потому-то Шахмар лишь ловит и никогда не убивает пэри́к.
Сорэйя смотрела в разверзшийся перед ней Дузах. У нее на глазах оттуда появился див с волчьей головой. Он был похож на погибшего в яме для тренировок, хоть и не был его копией. Стоило ему целиком выбраться из ямы, как жилистый друдж подошел к нему и отвел в сторону. Видимо, собирался завербовать его в войско Шахмара. Сорэйя подумала обо всех тех сражениях, которыми руководили ее брат и прочие шахи. Обо всех тех дивах, что они сразили. Никто из них не подозревал, что все эти победы были временны.
– То же произойдет, если мы убьем Шахмара? Появится другой див и займет его место?
– Не совсем, – ответила Парвуанэ напряженным голосом. – Некоторые из нас пытались убить его в самом начале. Однако то, что он был рожден человеком, каким-то образом повлияло на процесс возрождения. Если ему нанести смертельную рану, то он не умрет. Он излечивается. Чешуйки закрывают любую его рану. Мне кажется, что див внутри него лишь становится сильнее с каждым покушением. Для того, чтобы по-настоящему победить его, нам понадобится обратить его обратно в человека. А для этого нам необходимо перо Симург.
Сорэйя вновь запустила руку в перевязь. От волнения у нее начало сжимать в груди.
18
Из тронного зала Азэда Парвуанэ повела Сорэйю обратно в туннели. Она упомянула о секретном ходе, про который было известно только пэри́к. Однако Сорэйя слушала ее вполуха, слишком занятая тем, что спорила сама с собой.
«Расскажи ей о пере, расскажи сейчас же», – говорила одна часть Сорэйи.
«Скажешь ей сейчас, и она ни за что не станет тебе помогать. Она оставит тебя в этих туннелях на растерзание дивам», – говорила другая часть.
Они остановились у стены. Парвуанэ огляделась, запустила пальцы в неприметную бороздку и потянула на себя, сдвинув внушительных размеров каменную плиту. Она сняла с них плащ, и обе облегченно вздохнули.
– Не ударься головой, – предупредила ее Парвуанэ.
Пригнувшись, они вошли в узкий проем. Оказавшись внутри, Парвуанэ вернула потайную дверь на место. Проход погрузился в кромешную тьму.
Сорэйя хотела было выпрямиться, но стукнулась затылком о потолок. Этот туннель был много меньше прочих и больше напоминал потайные ходы Гольваара, нежели искусно прорубленные проходы дворца в горе Арзур. Однако Сорэйе куда привычнее была темнота потайных ходов Гольваара. Она вытянула руку, стараясь нащупать стену в непроглядной темноте.