Парвуанэ сжала руки Сорэйи. Глаза ее сверкнули в темноте.
– Он дал тебе повод верить ему, а затем злоупотребил твоим доверием. Не злись на себя понапрасну. Прибереги эти эмоции для него.
Парвуанэ отпустила руки Сорэйи. Мгновение она оставалась неподвижной и смотрела на Сорэйю. Затем внезапно двинулась в другом направлении.
– Следуй за мной!
Сорэйя тут же последовала за ней, стараясь не терять Парвуанэ из виду в ночном лесу.
– Куда мы идем?
Парвуанэ замедлилась, позволяя Сорэйе нагнать себя, и заговорила исполненным волнения голосом:
– Ты всю жизнь прожила с проклятием по его вине, и теперь, избавившись от проклятия, не можешь насладиться свободой. И вновь из-за него. Почему ты должна страдать из-за его поступков?
Парвуанэ вновь бросилась вперед. Сорэйя последовала за ней.
– Но куда ты нас ведешь?
Парвуанэ внезапно остановилась, и Сорэйя едва не врезалась в нее. Див понюхала воздух, положила руку на растущее рядом дерево и кивнула.
– Грабы, – констатировала она и подошла к одному из деревьев.
«Грабы», – сказала Парвуанэ. Сорэйя вгляделась в окружавшие ее разномастные деревья с толстыми стволами.
Див вернулась с вымазанными в древесном соке руками.
– Закатай рукава.
Сорэйя хотела было спросить, что та хотела сделать, но передумала, увидев взволнованное сияние глаз Парвуанэ и вспомнив их сумбурную пробежку по лесу. Она закатала рукава своего заношенного платья.
– Что дальше?
– Вытяни руки.
Сорэйя подчинилась. Желудок у нее свело от предвкушения: она понимала, что последует дальше. Парвуанэ подошла к ней и провела руками по внутренним сторонам предплечий Сорэйи. Сорэйя тут же выпрямилась, у нее сперло дыхание.
– Что ты делаешь? – выдохнула она.
– Не шуми. Увидишь.
Парвуанэ покрыла предплечья и ладони Сорэйи древесным соком и отошла, облокотившись спиной о стоящее неподалеку дерево.
– А теперь подожди, – прошептала она.
Казалось бы, Сорэйя должна была чувствовать себя глупо, стоя посреди леса с вытянутыми перед собой вымазанными древесным соком руками. Но лес был живым. Она ощущала, как он пульсирует вокруг нее. И поэтому она понимала, что не просто стоит, но ждет, а руки ее приглашают к ней посланца, которого готовился отправить к ней лес.
Ждать пришлось недолго. Сначала до нее донесся трепещущий звук, исходящий откуда-то из воздуха. И тут она почувствовала, как что-то пощекотало ее руку. Опустив глаза вниз, она увидела серо-коричневого мотылька, сидящего на ее левом предплечье. Он поднимал и опускал крылья.
Сорэйя едва дышала, боясь его спугнуть. Или и того хуже, что мотылек остановится и упадет замертво, как когда-то произошло с бабочкой. Однако кожа ее была покрыта древесным соком, а не ядом, а потому мотылек не умер. Более того, вскоре один за другим к нему присоединились другие. Четвертый сел прямо ей в ладонь. Для них Сорэйя ничем не отличалась от даровавших пищу и жизнь деревьев. Для них она не была источником смерти и разрушения. Сорэйя рассмеялась. Глаза ее заволокли слезы.
Теперь она поняла, зачем Парвуанэ привела ее сюда. Здесь, в лесу, вдали от Азэда, дивов и семьи Сорэйя могла позволить себе насладиться отсутствием проклятия, не испытывая чувства вины. Она еще успеет вернуться в Арзур, отыскать перо Симург и спасти семью. Но сейчас она могла восхититься прикосновением крыльев к коже.
Тут она почувствовала смущение и посмотрела на Парвуанэ, все еще опирающуюся о дерево. Она стояла со сложенными на груди руками и улыбалась, наблюдая за Сорэйей. Это был первый раз, когда Сорэйя видела ее искренне улыбающейся. Тогда она попыталась представить происходящее со стороны Парвуанэ. Был ли это и для дива первый раз, когда она видела ее искренне улыбающейся?
– Спасибо, – произнесла Сорэйя, понимая, что слова не способны выразить всей глубины признательности, которую она испытывала к Парвуанэ.
Див медленно подошла к ней, стараясь не спугнуть мотыльков. По мере ее приближения Сорэйя начала испытывать странное трепещущее чувство в животе, будто туда залетел один из мотыльков. Оно напомнило ей о чем-то давно забытом… том, чего она не испытывала с детства.
– Когда я сидела в подземелье, мне нравилось тебя злить, – сказала Парвуанэ.
Она протянула руку и взяла одного из мотыльков, поднеся его поближе и проведя его крыльями по лицу Сорэйи. От нежного прикосновения крыла ощущение в животе у Сорэйи лишь усилилось. Парвуанэ отпустила мотылька и взглянула Сорэйе в глаза.
– Но теперь мне нравится заставлять тебя смеяться.
– Но почему тебе нравилось меня злить? – спросила Сорэйя наигранно обиженным голосом.