До Соруша шахи всегда держались особняком от всех прочих людей, живя в Гольвааре. Что, если подобная отрешенность неестественна для дивов, живущих бок о бок в горе? Что произойдет при попытке сблизиться с ними?
От нахождения в столь большой толпе голова у Сорэйи шла кругом. Она едва отдала себе отчет в том, что рука ее выскользнула из ладони Азэда. Она обогнала его, направившись ближе к толпе, по которой пронесся возбужденный шепот. Дивы поднимали головы, с подогретым интересом разглядывая Сорэйю. Она вытянула руку и позволила им касаться ее своими чешуйчатыми, мохнатыми и покрытыми панцирем руками. Очередные новые ощущения, которых ей прежде не доводилось испытывать. Некоторые дивы осмеливались протягивать к ней руки и дотрагиваться до волос или платья. Они начали приближаться к ней. Удивительно, но Сорэйю это не напугало. Когда-то в ее жилах текла дивова кровь. Дивы определили ход ее жизни. Ей казалось справедливым считать себя одной из них. Представлялось естественным, что они будут видеть в ней свою.
Тут раздался звук рвущейся ткани, и Сорэйя внезапно почувствовала боль. Она опустила глаза и увидела дыру в рукаве и выступившую кровь. Дивы окружили ее, и она едва могла двигаться. Она вновь ощутила боль, на этот раз в области головы: кто-то потянул ее за волосы. Кто-то тянул ее за подол платья. Кто-то взял за лодыжку. Кто-то копошился в волосах. Кто-то дышал ей на шею. Кто-то царапал кожу когтями, будто это были колючки роз в ее саду, когда она прикасалась к ним без перчаток. К глазам Сорэйи подкатили слезы, но она не стала сопротивляться. Она просто предложила себя им, гадая, что произойдет, если она позволит дивам завладеть собой. Разорвут ли они ее на части и воссоздадут потом по своему образу и подобию? Что будет означать слияние с ними? Кем она станет?
– Довольно!
Дивы отпрянули, услышав голос Шахмара. Они оставили Сорэйю со смешанным чувством облегчения и утраты. Азэд приобнял ее и направил сквозь толпу, как и в тот раз в день Новруза.
Поначалу Сорэйя боялась. И куда больше, чем ей хотелось признавать. Боялась того, что жесткий приказ Азэда оттолкнет от нее дивов. Однако контраст между едва ли не патерналистской отдаленностью Азэда и полным принятием дивов Сорэйей лишь сблизил ее с ними. Многие из них кивали ей, хитро улыбаясь и понимающе смотря, когда она проходила мимо. Можно было подумать, что они – сообщники. Сообщники, между которыми было нечто общее, что было не под силу понять даже Шахмару.
Наконец они пересекли пещеру, и Азэд поднял руки, привлекая внимание дивов.
– Настало время преподнести Сорэйе наш дар.
Он подал знак двум дивам, вышедшим из толпы и целеустремленно направившимся ко входу в пещеру.
Даже несмотря на затуманенный рассудок, Сорэйя почувствовала, как по спине у нее пробежали мурашки. «Парвуанэ», – подумала она, внезапно испугавшись, что он вновь схватил ее.
– Что за дар? – обратилась она к нему.
– Увидишь, – ответил Азэд с улыбкой. – Обещаю, тебе понравится.
Сорэйя попыталась вдохнуть, но ее словно парализовало.
– Пожалуйста, просто скажи мне.
Но вместо того, чтобы ответить на ее вопрос, он вновь поднял руки, требуя тишины.
– Кое-что для развлечения, – произнес он громко, и слова его усилились эхом. – Приведите его.
Его? Сорэйя проследила взглядом за его жестом и увидела, как вышедшие ранее дивы проталкивались через толпу, кого-то за собой таща. Это был мужчина со связанными руками и мешком на голове. Торс его был гол, и потому можно было видеть на его боку ужасную рану. Кожа рядом с ней была покрыта запекшейся кровью. Он едва волочил ночи, вынуждая дивов тащить его на себе через проход. Наконец они остановились перед Азэдом и Сорэйей. Азэд кивнул, и один из дивов толчком заставил мужчину опуститься на колени. Второй же стянул мешок у него с головы. Перед ними был Рамин, разъяренный и весьма живой.
– Ну, что скажешь? – прошептал Азэд. – Разве ты не довольна?
23
«Я видела, как он умер», – пронеслось в голове у Сорэйи, пока она смотрела на него сверху вниз. И тут же напомнила себе, что это не так. Она лишь видела, как его ранили, решив, что вскоре после этого он умер. На деле же, за исключением раны на боку и нескольких царапин на лице и теле, он был цел.
Сорэйя не знала, как реагировать. Испытать облегчение от того, что он жив? Сожаление к обстоятельствам, в которых он вынужден был находиться? Может, удовольствие от того, что он оказался одиноким пленником? Ведь это он был причиной ее прежнего одиночества. Сорэйя не могла не видеть элемента справедливости в произошедшем.