– Ты лжешь мне?
– Клянусь своим троном, что говорю правду.
Сорэйе не оставалось ничего, кроме как поверить ему на слово: Азэд уже вел ее дальше по туннелю, прочь от пещеры.
– Куда мы идем?
– Туда, где ты сможешь спокойно отдохнуть. Я надеялся, ты обрадуешься моему дару тебе. Но, похоже, он тебя огорчил. Возможно, я преподнес его слишком рано.
«Вовсе нет. Ты сделал это слишком поздно», – подумала Сорэйя. Она бы ни за что не причинила боль Рамину до своего похода в храм огня, до того, как побывала в дахме. До того, как впервые познала удовольствие от того, чтобы давать волю чувствам.
Сорэйя думала, что он проводит ее в комнату. Однако они прошли мимо туннеля, ведущего к ней. Они продолжили подниматься вверх, куда выше, чем ей доводилось бывать прежде. Сорэйя поняла, куда он ее привел, лишь тогда, когда он остановился перед дверным косяком с толстой железной дверью.
Она оказалась в намного большей и богато обставленной комнате с кушеткой и несколькими креслами. Каменный пол был застелен лежащими внахлест выцветшими коврами. Над большим овальным столом из полированного дерева висел хрустальный канделябр с горящими в нем свечами. На столе была расстелена карта Аташара, на которой стояли резные деревянные фигурки, окрашенные в красный либо белый цвета. В одной из стен даже был вырублен изысканный камин. Сорэйя почувствовала дуновение ветра на лице. Она подняла голову и с удивлением заметила вырезанное в противоположной стене окно. Оно представляло собой неровный прямоугольник без стекла, защищающего от ветра.
В сравнении с другими помещениями Арзура эти покои были достойны шаха.
Азэд положил руки ей на плечи, от чего Сорэйя тут же напряглась.
– Зачем ты привел меня сюда?
– Я подумал, что тебе не помешает глоток свежего воздуха. Нигде в горе больше нет окон.
Сорэйя подошла к окну, желая оказаться подальше от него. К тому же она действительно обрадовалась свежему воздуху. Ей даже показалось, что она различила очертания купола Гольваара вдали, за чащей на южном склоне горы. От этого зрелища у нее защемило сердце.
– Ты утешал меня той ночью в дахме, когда я убила йату, – произнесла Сорэйя, поворачиваясь к нему. – Сказал, что я поступила правильно. Что мне не должно быть стыдно. Собираешься ли ты поступить так же и сейчас?
Сорэйя не собиралась задавать вопрос в манере просьбы, однако под конец голос ее дрогнул.
– Так ты этого от меня хочешь? – ответил он, немного помолчав, разглядывая ее. – Чтобы я оправдал тебя? Легко. Этот юноша заслужил подобное обращение. Как и все остальные. Потому-то…
Он ненадолго смолк. Лицо его выражало возбуждение.
– Потому-то я и хочу, чтобы именно ты казнила своего брата.
Несмотря на окружавшие ее ужасы, Сорэйя не сдержалась и рассмеялась.
– Я ни за что не убью собственного брата, – ответила она ошеломленно.
– Я тоже когда-то так думал. Однако за то время, что мы провели вместе, мне кое-что открылось, Сорэйя.
Он принялся не спеша идти ей навстречу, делая небольшие шаги, будто бы боясь спугнуть ее резким движением.
– Я не могу представать перед дивами в человеческом обличье. Я не хочу напоминать им о том, кем я был, о моих слабостях. Хочу, чтобы они всегда видели меня на пике силы. И потому порой я забываю того мужчину, которым когда-то был. Забываю, как он выглядел, каково было быть человеком. Но когда я рядом с тобой, я начинаю вспоминать.
Он продолжал приближаться к ней. Чем ближе он подходил, тем меньше чешуи на нем оставалось и тем больше он походил на человека.
– Ни ты, ни я не принадлежим ни к одному из этих миров. Мы оба знаем, каково быть не совсем человеком и не совсем дивом. Знаем, каково идти против членов семьи, причинивших нам горе. Той ночью я и вправду собирался казнить твоего брата в тронном зале. Но когда я увидел, как ты возражаешь ему, то понял, что не могу этого сделать. Понял, что это должна сделать ты. Я хочу, чтобы это сделала ты. Все это время я ждал, чтобы ты захотела того же. Стоит тебе сделать это, и ты поймешь, что для тебя нет ничего невозможного. Ты обретешь свободу.
Теперь он стоял прямо перед ней, целиком обретя человеческую внешность и выглядя уязвимым. Сама Сорэйя поняла подобное чувство уязвимости, лишь почувствовав, как яд покидает ее, оставляя без брони.
– И ты станешь править на пару со мной в качестве царицы.
Сорэйя покачала головой. Наверное, она неверно его расслышала, отвлекшись на его человеческий облик, его ресницы, переносицу, верхнюю губу.