Все пойдут галереей Нарзанной
Все в мечтах о иных небесах
Что то там – за далекой Лозанной
Что то там – в австралийских лесах.
Алая роза в петлице приколота
Северной девушкой Иркутской губернии.
А сам я – Уральских стран золота
И мне поэту приятны и розы и тернии.
В курзале за столиками весело – шумно.
Действует бодро курортный Нектар.
Маэстро играет то Танго – то Шумана
То для меня «Ту-степ» – «Тре мутард».
Дамы нарядны. Напыщены франты.
Движенья изысканно – нежны легки.
Сияют опалы рубины брилльянты.
Цветет Кисловодск у Ольховки реки.
И будто все поют хрустально
Немного модно и устально:
Углекислые ванны Нарзана
Исцеляя недужных людей
От министра до просто пейзана.
Воплющают людей в лебедей.
Ессентуки
(H. Ф. Балиеву)
Святая очередь святого исцеления
Четвертый номер пятый бювет
Где ярче верят в переселения
Сердец и душ на вечность лет.
Святая очередь святого исцеления
О восемнадцатый первый бювет
Где так хрустальны сновидения
Когда томится в хвосте поэт.
Святая очередь святого исцеления
О ты семнадцатый как Иордань
Для возрождения – для расцветения
Даешь здоровью щедро дань.
Ах минеральные вы – светловодные
Вы жизнедатные источники сил
Соки земные искристо – холодные
Вас до чудес каждый гость возносил.
И я как и все благодарный стихии
Здоровья сберег на запас – в сундуки –
И радостноясный пою вам стихи я
Вам воды целебные – Ессентуки.
Ах минеральные. Изысканно злачны
Ваши возможности сочной страны
Все ваши гостьи нарядно изящны
В платьях прозрачных легки и стройны.
И все у источников будто на празднике
Полные чары искристое пьют
И вспоминая о звонком экстазнике
Звонкие песни мои разольют.
А я свой бокал поднимая игральный
Весело выпью за восемнадцатый хвост.
А весь Ессентукский – я весь минеральный
Весь поэтический тост.
Железноводск
(С. Веркель)
В Железноводском парке
Я встретил девушку
Мечту – грустинницу
Мечту – венчаль.
В поэмах – ласках переливницу
В прикосновениях звучаль.
Она была легко одета
В брюссельские кружева
И закружилась у поэта
Мечтательная голова.
Вершина зовная Бештау
Нас крыловейно подняла.
Как будто вся мечта
У девушки – от Вечности взяла.
Как все узорно – нашивное
Кругом сиял простор такой
А ветром платье кружевное
Смутило сердце и покой.
Я звал ее кавказской ланью
И пел чаруйно ей стихи
А где то там – за синей гранью
Костры дымили пастухи.
Железноводск внизу ютился
Весь убаюканный молчалью
Напевно месяц нам светился
Благословляющей встречалью.
И я ей пел:
Ах лань моя быстрая
Нежная лань –
Ты огневее огня
Ты вольнее коня
Ярче лета
Как и все ты покинешь меня
И оставишь без счастья Поэта.
Ах лань моя искрая
Гибкая лань –
И зачем ты легко так одета
В брюссельские кружева.
Так еще одна песня пропета.
На Бештау легенда жива.
На встрече Камы-Волги
(А. П. Зонову)
(Из романа Стенька Разин)
На встречье
Двух сестер – Камы – Волги
Взгорен костер
Под Богородском
На сторожевом утесе.
Эй – береги башку.
В симбирском поперечье
Целый день
Работает кистень
На жигулевском плесе.
Барманзай. Наливай.
Молодость раздайся.
Эй давай – поддавай.
Сам не поддавайся.
Выравнивай. Хабарда.
Чугунное житье
(Федору Шаляпину)
(Из романа Стенька Разин,)
Чугунное житье.
Нашу кривой татарский нож
Индейское копье.
Раскинул ловок и хитер
Я на сосне шатер.
И ххохочу –
Хочу кричу – топор точу –
И жгу смолье.
В четыре пальца просвищу –
Шарахнется сова –
Забьет крылом – седьмым веслом.
Людей не вижу – не ищу.
И выплюнул слова.
М-мммычу
Ядреный вол лугов.
Марковное жратье.
Повесил на рога врагов.
Чурбан шаршавый – моя мать –
Пошел. Жую рябину.
Сучье ломать.
Чугунное житье.