— На пионерский лагерь с тюрьмой и мечетью я явно не тяну, — пожал плечами пожилой следователь, — Несовершеннолетних красавиц на день рождения мне тоже не дарят. Приходиться обходиться подсобными помещениями аптеки.
— Так уж и не дарят? — удивленно переспросил Саранча, — А кого вы сегодня в домино учили играть?
Он сказал что-то не по-русски, после чего юная подруга пожилого следователя внятно произнесла «рыба, дубль, пусто-пусто» и наклонила голову для поощрения.
— Умница, — растроганно произнес пожилой следователь, ласково поглаживая ее по волосам, — Но при чем тут она? Мне до дня рождения еще четыре месяца.
— В день рождения хотите получить еще одну? — невинным голосом спросил Саранча.
— Бесстыжий ты, Саранча. И плохо воспитан, хоть и вырос в России. Я к ней серьезно отношусь, русскому языку ее учу, завтра кроссовки ей куплю. А ты говоришь такое. Скажи деточка, какой у тебя размер?
— Если без носка то сорок пятый, — авторитетно сообщил Саранча, — а чтобы водянок не было, то сорок седьмой. Но русский язык она на лету схватывает. После первого же урока «Мы не рыбы, рыбы не мы». Впрочем, удивляться тут нечему. Все мы, узбеки, одаренные. А уж красивые…
— Красивые не все, — отрезал пожилой следователь. — Есть у меня один знакомый узбек, работает начальником псковского участка наркопровода Афганистан-Европа, так вот он…
— Стоп, — воскликнул Саранча, — не будем переходить на личности. Лучше поговорим о чем-нибудь отвлеченном. Почему вас так радует, например, арест декабристов. Ментовский хватательный инстинкт проявляется себя даже в этом?
— Вы слишком далеки от политики, Саранча, и это сужает ваш кругозор. А меня волнуют судьбы родины. Если бы черным полковникам в декабре 1825 года удалось совершить нечто, похожее на Великую французскую революцию, то Россия в очередной раз была бы залита кровью, как это случилось с Францией, но ничего путного из этого не вышло.
А вдруг вышло бы? Тогда бы Россия и Среднюю Азию не полезла завоевывать.
— Россия, населённая европейским народом, должна была стать европейской страной. Её завоевания на юго-востоке никогда ничего не меняли в ней к лучшему.
Не верю. Пусть я Саранча, а не Станиславский, но не верю. Недоброжелательное отношение к декабристам вызвано в вас исключительно ментовской сущностью. Поэтому, к Петру I, к примеру, у вас нет такового эмоционально окрашенного настроения.
— Заблуждаетесь, Саранча, фатально. Кстати, давно хотел у вас спросить, как зовут эту дивную куклу, которую вы мне подарили. Я ее второй день называю «Гульчатай», а как ее назвали при крещении?
— Какое крещение, она же мусульманка. А зовут ее со вчерашнего дня «Гульчатай». Я еще утром поставил ее об этом в известность. Каждый день менять имя не солидно. Но вы заговариваете мне мои золотые зубы. Так как на счет Петра I?
Я прекрасно понимаю, господин Саранча, почему вас так интересует личность и деятельность Российского царя Петра Первого. Действительно, его пребывание на российском престоле с самого начала была незаконным.
— Это обстоятельство меня крайне беспокоило еще во время моей первой ходки за квартирные кражи, — подтвердил смелую догадку пожилого следователя Саранча.
Царём должен был стать его старший брат Иоанн. Но не только это меня глубоко возмутило, — продолжил свою мысль пожилой следователь, — Меня возмутило другое. Население Российской империи за годы правления Петра Первого уменьшилось на двадцать процентов. И дело не в многочисленных, большей частью бездарно проигранных, сражениях. Внешняя угроза всегда становилась для России реальной только тогда, когда полу ненормальные правители своими кровавыми преобразованиями настолько разрушали страну, что у государства не было сил сопротивляться добрым соседям, которые в обычные времена чётко знали своё место.
Пётр Первый был эталоном такого невменяемого преобразователя государства Российского.
Прежде всего, он был эталоном для подрастающего поколения в личной жизни. Свою сестру Пётр Великий заточил в монастырь, впрочем, как и законную супругу. Русскую царевну, между прочим. Его родной брат, законный русский царь, умирает в молодом возрасте при весьма загадочных обстоятельствах. Родного сына Петр Великий приказал казнить. Естественно в государственных интересах. Убийство собственного сына вообще является характерной чертой ненормальных преобразователей. В истории России было три страшные катастрофы. Это правление Ивана Грозного, Петра Великого и Иосифа Сталина. Иван Грозный убил своего сына лично, на глазах его беременной жены. Пётр Великий приказал своего сына пытать, а потом казнить. Иосиф Сталин отказался обменять своего сына, попавшего в плен к немцам, обрекая его на мучительную смерть. То, что все трое, убивая своих сыновей, действовали строго в государственных интересах, сомнения не вызывает. Но совпадение настораживает.