Перед съемками афро-израильский политик от волнения начал ковырять пальцем торт. Бдительный сценарист сунул ему в руку чашку с чаем. Наконец началась прямая трансляция. Политическая деятельница со вкусом целовала детишек, медленно приближаясь к вооруженному торгом афро-израильтянину. От волнения у афро-израильского политика тряслись руки. Когда депутатка, наконец, поравнялась с ним, он неожиданно испустил жуткий вопль и выплеснул на неё чай из чашки. В то же мгновение, осознав всю непоправимость своей ошибки, афро-израильтянин закрыл себе лицо тортом.
Уродливая депутатка закричала, как и должна кричать ошпаренная. В народе эту манеру изложения называют «благим матом».
— Кто доверил этой обезьяне кипяток, — верещала борец с расизмом (под эти вопли телевидение транслировало её задумчивое лицо, украшенное живописны ми кусками торта), — да кто вообще подпустил этого пидара близко к детям?!
Если «обезьяну» афро-израильский политик воспринял как должное, то «пидара» он никак не заслуживал. Тем более в прямом эфире. На защиту чести и достоинства афро-израильтянина красивой грудью встала мама одного из поцелованных детишек.
— Попрошу выбирать выражения, — возмутилась она — здесь вам не публичный дом.
— Вид привлекательной блондинки не внес успокоения в душу ошпаренного борца за права сексуальных меньшинств. Заткнись, расистка, моргала выколю, — бушевала главная героиня прямой трансляции.
— Ах, так ты разговариваешь с супругой защитника родины, — отозвалась оскорбленная мама поцелованного ребенка и употребила арабское ругательство, в свое время имевшее хождение в публичном доме «Экстаза» и в буквальном переводе являющееся предложением совершить половой акт в извращенной форме с хромым и страдающим кожным заболеванием ишаком. На этом прямая трансляция с торжественной встречи детей с Великим Вождем и Учительницей прогрессивно мыслящей части общества прервалась по техническим причинам.
— На сколько я понял с ваших слов, — сказал лопоухий, — профилактическими беседами с представителями правоохранительных бесед вы пренебрегаете, легкомысленно уповая на отсутствие улик?
— Как пренебрегаем? — изумился Рабинович, — Да мы с вами уже два часа беседуем! Но теперь, когда выяснилось, что вы воспринимаете наши высказывания таким образом… Полагаю, что сексуально голодный токкаты Баха, зовущие к свободе, не услышит, а потому предлагаю дискуссию прервать. Как говорила одна моя знакомая: «Я бы все деньги отдала, до последней копейки, чтобы только спать хорошо. А он не хочет».
— Передайте вашей сексуально бедствующей знакомой, — сказал лопоухий, — что я целиком и полностью полагаюсь на ваш вкус, а потому всегда готов ее везде.
— Сбылись мечты народные, — активизировался несносный Рабинович, — именно об этом мечтали все римские папы, Пий за Пием. И именно в отсутствии такой готовности кроется причина всех революций, упущенная Карлом Марксом.
— И вот еще что, — как ни в чем ни бывало продолжил лопоухий, — если все-таки у вас появиться какая-то информация на «новых», прежде, чем я соберу достаточно улик на вас, не проявляйте деловой кретинизм. Сообщите мне все, что знаете. Мой телефон у вас есть. Вам это зачтется.
— Наши вам тайные донесения станут главной вехой этого пафосного, правдолюбивого времени, — заверил лопоухого Пятоев.
— Ай, да Ругальский, ай да сукин сын, — сказал Шпрехшталмейстер после ухода лопоухого. Содержание нашей с ним беседы полностью передал правоохранительным органам, причем извратил ее содержание полностью.
— И на «новых», в руках которых находится Наташа, даже полиция не может собрать никакой информации, — с тоской заметил Пятоев, — ради нескольких строчек в доносе на этих «новых» они даже готовы пойти на сотрудничество с наемными убийцами.