Признаться, от такого обилия животных я даже немного растерялась. Хорошо, что скоро из туалета вернулся Эвенк, дал мне по попе и сказал, чтобы я тут не крутилась перед зеркалом и не совращала его гостей с пути истинного. Вот что значит настоящий атеист, насквозь все видит.
— Юная Леночка может себе позволить не учитывать того обстоятельства, что человек способен не только размножаться, — метко подметил Эвенк, — Но мы не можем закрывать глаза на свинцовые тяжести жизни.
— Уже стреляют? — оживился задумавшийся было Пятоев.
— Вам не удастся сделать из меня дурочку, — после некоторого раздумья обиделась Леночка, — кто здесь может стрелять?
— Не переживай, — успокоил ее Эвенк, — Здесь никто никуда не стреляет и не хочет сделать из тебя дурочку. Имелись в виду поэтические строки:
Продекламировал Эвенк детскую считалку времён аварии на Чернобыльской атомной электростанции, заботливо поглаживая Леночку по головке.
Поддавшись общему настроению продекламировал Шпрехшталмейстер.
— Кого полюбила? — оживилась убаюканная было Леночка, — хорошо, что хоть бин висит, а то как такого полюбишь?
— Марк Абрамович, а вы и с бедуинской мафией знакомы? — ненавязчиво переменил тему бесед Пятоев.
— А что вас удивляет? Эвенк и бедуин — дружба навек! Практически мы не разлей вода. Обмениваемся опытом по разведению жвачных животных изо дня в день.
— Эвенк ему оленьи рога подарил, огромные такие, — снова наябедничала Леночка.
— А тебе жалко? Как не стыдно? Такая большая девочка, — в который раз не сдержался Рабинович.
— Ничего мне не жалко, — надулась Леночка, — пусть носит на здоровье. Тоже мне, нашли жадину.
— Оленьи рога на голове воздушного гимнаста я в одном номере видел на гастролях монгольского цирка. Номер был простенький, все на костюмах и держалось. А вот со мной случай приключился, не поверите. Гулял я как-то с Рабиновичем по Иерусалиму. И забрели мы с ним в Иерусалимский район «Сто Ворот», где живут религиозные евреи, выходцы из Восточной Европы. Они свято берегут традиции и не с кем не смешиваются. Настоящие масоны, в общем. Рабиновичу захотелось увидеть, как бы могли выглядеть его дети, если бы он женился на еврейке. Мне тоже было любопытно узнать, как масонов воспитывают.
Прибыв в этот район, мы нашли школу, дождался перемены, и, когда дети выбежали на улицу, начали их внимательно разглядывать. Когда же перемена закончилась, мы поняли, что цельного представления не получили и стал ждать следующую перемену. После внимательного разглядывания детей на второй перемене до нас наконец дошло, что помешало нам получить целостное впечатление во время перемены первой. Школа была религиозная, и учились в ней только мальчики. Было бы смешно возвращаться домой, не рассмотрев как следует девочек. Выйдя со школьного двора, мы вежливо поинтересовались у нескольких прохожих, где находятся школы, в которых учатся девочки.
Наши расспросы оказались на редкость результативными. Через какое-то время нас доставили в полицейский участок, где следователь поинтересовался, что именно нас интересует в девочках, и уговаривал говорить только правду. Говорить правду мы согласились охотно, но чувствовалось, что что-то в наших ответах следователя не удовлетворяло. Через полтора часа после начала допроса он сообщил нам проникновенным голосом, что он то нас понимает, и что только мы, педофилы, действительно любим детей по настоящему. Я не стал с ним спорить, но поведал ему, что сам я работаю санитаром в психиатрической больнице и твёрдо знаю, что педофилия лечится легко и радикально, хотя и не безболезненно. Рабинович это охотно подтвердил и предложил следователю обращаться в наш сумасшедший дом без стеснения.
Из полицейского участка нас отпустили поздно вечером, после проведения очной ставки. По вечернему Иерусалиму чинно ходили мужчины с пейсами в строгих костюмах и нарядные женщины в легкомысленных шляпках и длинных юбках. Они говорили на языке идиш, который был Рабиновичу родным и на котором он не понимал ни одного слова. В детстве он слышал этот язык от бабушки и дедушки, и его звучание вызывает во мне самые теплые воспоминания. Еврейские мальчики, многочисленные и весёлые, лихо задвинув ермолку, прыгали вокруг степенных еврейских девочек. Из окна со ставнями (ставни я увидел в Израиле впервые) высунулась черноволосая женщина с удивительно белой кожей и позвала Дору. Одна из девочек, судя по выражению лица, отличница, направилась к дому. По словам Рабиновича в эту минуту ему почудилось, что он находится на Родине. И якобы это ощущение он испытал впервые. Подобного с ним не случалось ни в России, ни в Израиле.