— Не может быть! — громко воскликнула Нина. «Падеде», с ударением на втором слоге, на уйгурском языке называется блюдо, которое готовится из бурдюка молодого барашка. Тогда я служил в Казахстане, и мы снимали квартиру у одной уйгурской семье. При этом старуха-уйгурка всегда заботливо напоминала, что падеде нужно запивать горячим чаем, потому что холодный бараний жир может свернуться в желудке и вызвать заворот кишок.
Нина, которой, за два года вынужденного общения со старухой-уйгуркой, требование, касательное горячего чая после каждого падеде, впиталось в плоть и в кровь. Поэтому она не сдержалась и строго спросила бабушку, не пила ли та только что горячий чай. После Нининого вопроса бабулька быстро свернулась в эмбриональной позе. А я со своей супругой Ниной после этого благополучно вернулись на свои места и досмотрели балет Минкуса «Дон Кихот» до победного конца.
— А вот у меня тоже случай был, — вспомнил Шпрехшталмейстер, — Мы давали феерию по замечательной сказка Шарля Перро под названием «Золушка». Как сейчас помню, премьера состоялась на арене псковского цирка в разгар посевной. В гостевой ложе сидело все городское начальство. Обычно никто кроме клоунов в цирке не говорит. А тут нас заставили и выступать, и спектакль показывать. Настоящие профессионалы на это очень обижаются. Но все смолчали, лишь один жонглер Раппопорт фортель выкинул. А отдуваться, как всегда, пришлось шпрехшталмейстеру.
Ну вот, идет феерия, вдруг, в одной из ключевых сцен, а именно в сцене встречи бабушки с волком, этот масон, голосом, поразившим публику своей силой и выражением безнадёжности, вдруг спросили волка:
— Ну и как погиб Мичурин?
Постановка, до этого строго следовавшая сюжетной канве сказке о Золушке, после вопроса жонглера Раппопорта получила совершенно иное звучание. Для маститого шпрехшталмейстера, каковым являюсь я, это было полнейшей неожиданностью. Тем более, что в феерии я играл волка. Моя растерянность не осталась незамеченной искушённым зрителем, и волк был осыпан насмешками. Впрочем, ради справедливости необходимо отметить, что если бы волк знал, что у бабушки есть такой темпераментный дедушка, он бы и близко не подошёл в тот день к зданию псковского цирка. Пока я играл на арене цирка волка, псковский олигарх домогался мою Настеньку. Меня от смертоубийства тогда еле остановили. А объявить зрителям о том, что волк ужасно расстроен безвременной кончиной Мичурина и потому на арену больше не выйдет, объявлял сам директор псковского цирка. С тех пор свою Настеньку из дома одну я уже не выпускал.
— Да, — согласился Пятоев, — в этом эпизоде директор псковского цирка показал себя настоящим боевым товарищем. За годы службы в вооруженных силах мне так же неоднократно доводилось сталкиваться с примерами братства по оружию и солдатской взаимовыручки. Могу привести пример.
Когда-то, когда я служил в Вооружённых Силах независимого Узбекистана, нас вывезли на полигон на стрельбы. Полигон представлял собой тянувшийся до горизонта участок пустыни, в центре которого рос саксаул. Пользуясь тем обстоятельством, что на меня было возложено командование подразделением, я первый зашёл за саксаул с благородной целью, среди прочего, опорожнить свой мочевой пузырь. Но едва я расстегнул портупею и спустил брюки, как, потревоженная журчанием, гюрза ужалила меня в орган, призванный, в том числе, осуществлять акт мочеиспускания. Я закричал так, что лопнула висевшая у меня на боку командирская сумка с планом учений. В это мгновение мне почему-то вспомнилось творчество великого русского поэта Ивана Семёновича Баркова (1732–1768 гг.), оказавшего колоссальное влияние как на становление современного русского языка вообще, так и на поэзию А. С. Пушкина в частности. Будучи курсантом, я перёнес гонорею, при которой мочеиспускание было болезненным, особенно по утрам. Но укус гюрзы в то же место, по степени остроты ощущений, не может идти с гонореей ни в какое сравнение.
Существует единственный метод лечения змеиного укуса. Это немедленно высосать яд из раны. Мои сослуживцы сделали для меня всё возможное, пока не прибыла квалифицированная медицинская помощь в лице нашего полкового врача Вероники Васильевны Бишкекталмудовой, которая и вернула меня к жизни окончательно.
— Вы, уважаемый майор, даже издалека похожи на человека, на которого большое впечатление произвели творчество Ивана Баркова, — отметил Рабинович, — скажите честно, «Иван Мудищев» было первым прочитанным вами до конца поэтическим произведением?
— Моё детство выпало на шестидесятые годы, когда стране с трудом хватало денег на освоение космоса и борьбу за справедливые права палестинского народа, — доложился майор Пятоев, — но наше поколение тянулось к книге.