Создатели закона о кооперации в своей деятельности руководствовались мудрой русской поговоркой, которую я привожу в обратном переводе с иврита: «Нельзя в одно и тоже время совершать половой и есть фаршированную рыбу». Пенсионерке-невропатологу было объяснено, что хотя председатель руководит деятельностью кооператива, но если в кооперативе есть партийная организация, то она надзирает за деятельностью председателя и имеет право отменять его решения. Партийная организация создается, если на предприятии есть три или более члена Коммунистической партии Советского Союза. Я глубоко убежден, что только из-за этого пункта горбачевский закон о кооперации должен войти во все учебники юриспруденции наряду с римским правом и декларацией независимости США.
В создаваемом кооперативе «Три припадка» из четырех работников трое были членами КПСС. Беспартийным был только председатель, против которого и плелись интриги в ночи.
Рано утром ко мне явились Валя и Елена Вахтанговна и, вместе с примкнувшей к ним моей женой Людой, которая за полчаса до этого честно выполнила свой супружеский долг, показали мне соответствующую статью в законе и заявили, что название «Три припадка» может носить публичный дом, но не солидное лечебное заведение. Мне пришлось согласиться на сухое и безрадостное «Эпилептолог». Я пошёл оформлять кооператив, а Валя была отправлена давать объявление в газету о появлении на политической сцене нашего лечебного учреждения. Валентина была человеком очень пунктуальным и добросовестным, но слово «эпилепсия» не встречалось в тех книгах, которые она читала долгими зимними вечерами. В результате вышеизложенного в слово «эпилептолог» вкрались две орфографические ошибки. Не могу сказать, что это способствовало созданию атмосферы доверия к нашему учреждению среди широких масс страдающих эпилепсией жителей Москвы и Московской области. Тем не менее, клиентов у нас было довольно много. Но как говорил мой участковый: «Один за всех и все на одного».
Следующий раз я пошел давать рекламу на московское телевидение в тайне от родной партийной организации.
Сюжет рекламного ролика придумал я сам: «Красивый юноша и прекрасная девушка при свечах нежно обнимают друг друга, держа в обеих руках бокалы с вином. (К чести телестудии следует отметить, что эта сцена была исполнена в точном соответствии с написанным мною сценарием, хотя для этого пришлось пригласить гимнастов из цирка на Цветном бульваре). Далее красивая, но склонная к алкоголю пара ставит все четыре недопитых бокала на пол, и юноша робко, но настойчиво начинает снимать с девушки платье. Вдруг его лицо искажает гримаса, он нападает на пол и бьется в эпилептическом припадке на фоне бокалов с вином. Перепуганная девушка хватает только что снятое с нее платье и выбегает из комнаты. После чего на экране появляется надпись: «Этого бы не произошло, если бы он обратился в кооператив «Эпилептолог».
В этой рекламе воплотились мои представления о романтической любви. По случайному совпадению этот ролик был впервые показан по телевизору, когда мы мирно делили укрытые от налогообложения доходы, и его психологическое воздействие на членов коммунистической партии, работающих в кооперативе «Эпилептолог», оказалось сокрушительным.
Елена Вахтанговна, которая сразу всё поняла и отшатнулась от меня, как будто я был в тигровой шкуре.
— Ни ху-у-уя себе, — протянула интеллигентная бухгалтер Валентина, не сводя глаз с экрана.
— Когда нас придут брать, я им скажу, что я тебе изменяла, — с дрожью в голосе заявила мне супруга. Твердой уверенности, что брать нас не придут, у меня тоже не было, и потому, как только разрешили, в девяностом году, я бросил «Эпилептолог» на произвол судьбы и уехал в Израиль.
— Кстати, к Рабинович, к тебе вопрос — оживился Шпрехшталмейстер, — какая криминальная профессия у тебя была в СССР? То, что ты преступал уголовный кодекс, и приступал часто, это я уже понял. Но как называлась твоя деятельность на блатном языке? Форточником ты не был — мешает живот. Брачным аферистом ты тоже не был по той же причине. Но принадлежность к уголовному миру не скроешь начитанностью. Как говорят в новой мусульманской России: «Гульчатай, открой личико!»
— Я тебе, Шпрехшьалмейстер, не Гульчатай. Еще когда ты держал на себе трех гимнастов и одну гимнастку, у меня уже была одна из самых уважаемых уголовных профессий. Я был пацифистом.
— Мирили враждующие банды, что ли? — с сомнением спросил Шпрехшталмейстер.