— Твой главный бухгалтер живет в коммунальной квартире. Тебя это не смущает?
— Какая гадость эти коммунальные квартиры! — театрально воскликнул Саранча, — Вот тебе телефон, договорись о встрече.
— И еще, — продолжил пожилой следователь, — возле вокзала есть одно заброшенное помещение бывшего ресторана. Хорошо бы, чтобы там открылся не просто ресторан узбекской кухни, а настоящий клуб, куда бы собирались выходцы из Средней Азии, живущие в Пскове. А то ходят они замкнутые, неприкаянные. Даже информатора в их среду невозможно внедрить. Что там у них происходит, чем дышат — одному Богу известно. Кто что сделал, где кто скрывается, ничего узнать невозможно. А я мент, мне все интересно.
— Собственного повара не пожалею, — пообещал Саранча, — как самсы готовит, сам знаешь, пробовал сегодня. У него семья большая, они управятся. Да и тебя угостят, когда зайдешь.
— Зайду обязательно, — пообещал пожилой следователь, — как не зайти.
— А еще хочу на месте пионерского лагеря турбазу открыть, — продолжил Саранча, — для туристов, едущих в страны Общего Рынка без обратного билета из Средней Азии. А то сам видишь, как люди живут, без воды, без электричества. Ладно еще летом, а зимой? Официальный статус нужен, все бумаги оформлю и благоустраивать начну. Поможешь?
— Да от чего не помочь, — удивился пожилой следователь, — в аппарате губернатора у меня есть один человечек, у которого дочь замуж вышла, и жить молодоженам негде. Человечек скоро с должности уходит, хотя еще многое может. Но люди у нас сам знаешь, неблагодарные. Никто помочь не хочет, в душе проводили уже на заслуженный отдых.
— Да пусть на берегу озера поживут, рядом со мной, — предложил Саранча, — были бы бумаги, а дом мы месяца за три построим. Человек человеку помогать должен. Особенно соседи. Этим человек от животных отличается. Пусть не стесняется. И места тут хорошие. Да что мы все о деле, да о деле. Ты танец живота когда-нибудь видел? Или только гопак?
— Слышать слышал, а видеть не видел, — признался пожилой следователь. Они сидели в свежее отремонтированном помещении, где несколько девушек в блестящих купальниках покачивали бедрами в такт музыке. В одной их них старый следователь узнал ту девушку, которая прислуживала им за столом. Жестом он подозвал ее к себе, и попробовал пальцами обхватить ее талию. Чтобы помочь ему она втянула живот. Его большие пальцы соприкасались у нее на животе, а самые длинные пальцы коснулись друга у нее на спине. При этом она ростом девушка была выше среднего.
— Ничего себе, — рассмеялся пожилой следователь, — да ей бы в цирке выступать! У меня знакомый есть, он в псковском цирке работал шпрехшталмейстером. Так что могу составить протекцию.
— Таких фигур у европеек вообще не бывает, — согласился Саранча.
— Меня отчего-то в сон бросило, — сказал пожилой следователь, — устал, наверное. Может быть, она мне покажет, где тут отдохнуть можно?
— Я ее специально для него из Афганистана вез, а он «Может быть», — возмутился Саранча, — не «может быть», а не «может не быть».
Утром пожилой следователь проснулся очень рано. Лежащая рядом с ним девушка во сне шептала какие-то слова на непонятным языке. «Вот кукла не русская. Буду ее русскому языку учить длинными зимними вечерами. — думал пожилой следователь, разглядывая ее лицо, — Нашел себе красивую игрушку на старости лет, мент поганый».
Он осторожно, чтобы ее не будить, встал и вышел из комнаты. Погода за ночь испортилась. Начинался дождь и дул сильный ветер.
— Как спалось? — спросил его кто-то.
— Не хами, Саранча, — сказал пожилой следователь не оборачиваясь, — я не сплю, так я старый. А тебя что черти по утрам носят?
— Улучшал демографическую ситуацию в старушке Европе, — улыбаясь, сказал Саранча, — Потому и не спал. Погода испортилась, никто на озере не плавает, никто никого не кого не ждет. И «Титаник» ушел в плавание, груженный под завязку новорожденными европейцами различного возраста и пола. И вернется вечером пустой и грустный, как новый унитаз. Поэтому вы мой гость до вечера. Но я постараюсь развлечь вас разговорами. Вы не в претензии?
Старый следователь огляделся. Пионерский лагерь, еще вечером наполненный людьми, явно был пуст. Только несколько человек занимались уборкой.
— Какие претензии? Вы же предупреждали. Кстати, а наркотики с новорожденными европейцами тоже ушли?
— Ушли, конечно. Один из новых европейцев должен передать их завтра кому-то в Таллинне. Если все пройдет благополучно, его жена и дочь присоединиться к нему через несколько дней. И я больше никогда его не побеспокою. Если им заинтересуется полиция, то он не сможет ничего рассказать и никого выдать. Потому что он ничего не знает, и никогда ни с кем не встретиться. Максимум, пропадет партия товара. Плохо, конечно, но не смертельно. Но я хотел спросить вас о другом. Вчера вы упомянули о своем знакомом, который работает в цирке шпрехшталмейстером. Вчера я спросить постеснялся, но сегодня решился. Шпрехшталмейстер — это кто?