Дина не была уверена, что эта короткометражка – или даже уговоры Кертиса – смогут сделать из нее актрису. Она сидела в просмотровом зале в подвале их дома и нервно смотрела на экран, пока голос за кадром рассказывал историю трио «Мечты». Фильм начинался с ранней фотографии Дины, Эффи и Лоррелл, на которой Эффи заменили на Мишель. Дина поморщилась и сделала затяжку сигаретой.
– Все началось на улочках Детройта, где три девочки – Дина, Лоррелл и Мишель – мечтали о том, как в один прекрасный день станут знаменитыми певицами, – начал диктор. На экране демонстрировали отрывок передачи, снятой местным каналом, в которой Дина и девочки рассказывали о своем тяжелом детстве, проведенном в гетто, условия которого воспроизводили картонные декорации. На девушках были кудрявые парики, разодранные джинсы, пояса со стразами, добавьте ко всему этому великолепию накладные ресницы в пару сантиметров длиной. – Во время триумфального восхождения к мировой славе они выступали везде, начиная с Белого дома и заканчивая Букингемским дворцом, – продолжал диктор, а на заднем фоне тихонько пели девушки.
Дина оторвалась от экрана, только чтобы зажечь новую сигарету. Она нервно смотрела, пока на экране шла хроника их свадьбы, а затем появился Кертис в окружении звезд. Дина улыбнулась при виде фотографии десятилетнего Тедди Кэмпбелла, солиста группы «Кэмпбелл Коннекшн», а потом выпрямилась и внимательно слушала, когда показали крупным планом лицо Кертиса.
– Думаю, наша музыка так популярна, потому что не знает границ, – говорил Кертис в камеру. – Милитаристы и пацифисты, старые и молодые, черные и белые – все могут найти в звучании «Рэйнбоу Рекордс» что-то свое.
Дина улыбнулась, задумавшись над словами Кертиса, а потом выпучила глаза от удивления, когда диктор начал рассказывать, что ждет в ближайшем будущем «короля и королеву поп-музыки»:
– Дина Джонс покорила мир музыки, сцену и телеэкран и вскоре надеется подняться на очередную пока еще непокоренную вершину – стать киноактрисой. – На экране шла нарезка кадров с Диной в роли Клеопатры. – Сейчас голливудские сценаристы работают над сценарием к историческому фильму о юности Клеопатры, а звучать в картине будет современная музыка.
Дина вскочила с кресла. Она затушила сигарету в хрустальной пепельнице, быстрым шагом вышла из просмотрового зала и направилась по коридору своего безупречного, хорошо обставленного дома. Стук каблуков по мраморному полу гулким эхом отражался от стен. Ее охранник, Большой Роб, следовал на почтительном расстоянии.
– Роб, прикажи водителю подать лимузин, мне нужно поехать в «Рэйнбоу Рекордс» немедленно, – распорядилась Дина.
– Кертис у себя? – прямо с порога спросила Дина у секретарши.
– Вообще-то он в конференц-зале с господином Бруксом, Уэйном, СиСи и еще парой человек. Как раз обсуждают «Клеопатру», примите мои поздравления! – тепло сказала девушка.
Дина не ответила, просто прошла мимо, словно не слышала, что ответила секретарша, и не видела ее.
– Я подожду, – коротко бросила она, проходя в святую святых Кертиса.
Дина закрыла за собой дверь, и тут же ее взгляд привлек собственный огромный черно-белый портрет, занимавший всю стену напротив рабочего стола Кертиса. Дина стояла, уставившись на портрет и размышляя, станет ли когда-нибудь такой же, как образ, созданный для нее Кертисом.
Не только Дина сомневалась в своих актерских талантах. В эту самую минуту Кертис узнал о возникших сомнениях из первых рук.
– Я припас плохую новость напоследок, Кертис, – сказал Брукс, сделав большой глоток воды, прежде чем сказать то, что он должен был сказать. Все присутствующие, включая Уэйна, СиСи и нескольких белых парней, которых Кертис нанял в отделы дистрибуции, маркетинга и рекламы, издали нервный смешок. – «Парамаунт» отказался снимать «Клеопатру».
– Почему? – спросил Кертис.
– Сценарий слишком затянутый. Кроме того, они не уверены, что у Дины есть актерский талант. – Брукс решил, что легче сразу сказать правду, иначе информацию будут вытаскивать из него клещами.