Они ехали еще по деревянному мосту через Шайтанку, а мысли Кристины давно уже унеслись в районный центр, где она не была с прошлого лета. Интересно снова увидеть большой поселок с каменной школой, избой-читальней, аптекой, типографией, сберкассой и магазином.
В сумерках, подгоняемые сильным южным ветром, они наконец добрались до места. Кристина ходила и с любопытством сравнивала все с впечатлением, которое создалось у нее в тот раз. Примерно так же все это выглядело и теперь, только на месте зеленого газона перед школой была грязь, в глубоких следах ног и колес стояла вода. Трудно сказать, предпочла бы Кристина теперь это большое и многолюдное место маленькому родному Такмаку? Наверное, нет!
У столба под громкоговорителем собралось много народу, передавали последние известия. Мария и Кристина слушали очень внимательно, некоторые слова поняли, но все-таки решили поинтересоваться подробностями.
— Что сообщили? — спросила Мария у пожилого мужчины, когда передача окончилась.
— Объявили военный заем. Десять миллиардов рублей.
— Разве смогут столько собрать? — удивилась Кристина.
— Почему ты думаешь, что нет?
— Я так не думаю, но война ведь… Люди бедные.
— Ты не знаешь наш народ, — ответила Мария. — Нет такого, чего бы мы не смогли.
Сверх всяких ожиданий, они быстро закончили все дела. Все колхозы уже получили свою долю горючего и сами же увезли его — чья жажда, того и глотка. У тракторной станции не было своего транспорта.
Кобылку поставили к яслям, Кристина пошла, как ей советовали, искать кладовщика, а Мария отправилась в исполком. Председатель пожелал счастливого прибытия на место и просил, чтобы ему сразу же сообщили из Такмака о ходе сева.
— На что хватит этой капли? — жаловалась Мария. — Трактору на раз завести мотор.
— Для начала хватит и этого, — отвечал председатель хмуро. — Сейчас больше нет, и взять негде.
Перед тем как отправиться в обратный путь, они с Кристиной зашли в столовую, заказали гуляш из конины и четыре стакана чаю со слипшимися конфетами. Столовая была полна народу, и нескольких мужчин, сидевших тут, официантки обслуживали гораздо быстрее и внимательней, чем женщин.
Без всякого вступления Мария спросила сидящую за соседним столом девушку:
— Слушай, ты чего накрасила брови лиловым, тут такая мода?
Девушка быстро вытащила из-за пазухи зеркальце и удивилась:
— И правда лиловые!
Она по ошибке покрасилась химическим карандашом!..
Деревья овевал сильный теплый ветер, луна искала выхода между туч, окантованных серебристым позументом, и по уходящей в бесконечность светлой дороге кобылка тащила телегу с двумя женщинами и одной тяжелой бочкой. Ветер все крепчал, выгибал придорожные кусты, и в мертвенно-бледном свете луны тянулись бесконечные, еще пустые поля.
Марии стало казаться, что они везут волшебную бочку, полную чудес, и стоит им приехать в Такмак, как поля за ночь окажутся засеянными, а утром можно будет уже собирать урожай.
Мария поправила на сиденье сено и запела. Но ветер мешал дышать, и она вскоре замолчала. До дому оставалось совсем немного. Арабелла, шельма, останавливалась, если женщины подолгу засиживались в телеге, — она хотела, чтобы они шли рядом с ней и тянули ее за узду. Тучи над головой сделались прозрачными, позади остались огоньки чужой деревни, и шелестела березовая рощица у кладбища. Какой-то глухой гул доносился издалека и все нарастал. Что это? Арабелла испуганно прядала ушами. Это было похоже на приближающийся гром, и сердце Марии забилось в волнении.
— Лед! — закричала она. — Лед!
Они ехали прямо в этот грохот, ехали навстречу реке. В сердитой черной воде бешено мчались огромные куски льда, разбивались о берег, и осколки двигались дальше, по течению, догоняя один другой, ломались и на секунду погружались под воду. Тихая Шайтанка, высыхавшая летом так, что русло трескалось, а в дожди лежавшая в желтом спокойном безразличии, теперь выла, ревела, сверкала. Она снесла и разломала деревянный мостик. Что такое мостик? Щепка в большой борьбе за свободу.
Мария присела на берегу и обхватила голову руками, а Кристина стегала Арабеллу кнутом:
— Все из-за тебя, все из-за тебя!
Если бы старая кляча двигалась быстрей, они бы давно уже были дома.
По другую сторону реки стояла высокая засохшая береза. Ее ветки торчали, как пальцы, и между ними проглядывала плоская круглая луна. Ствол березы был окутан тоненькими ростками, и ветер изо всех сил пытался их оторвать. В Такмаке называли березу «Деревом надежды», она служила знаком въезда в деревню. Даже лошади узнавали ее, и после этого их уже не нужно было подгонять. А путнику, едущему в сторону районного центра, чудилось, когда он достигал березы, что дом уже далеко позади.