Мужчина осторожно уселся на краешек стула.
— Ну?.. — деловито спросила Бетти.
— Ужасно, ужасно, — вздохнул гость.
— Что ужасно, Пупсик?
— Все ужасно.
— Что тебе не нравится?
— Ой, Бетти, ты совершенно не изменилась. А посмотри на меня! Я похудел на восемь кило!
— Это хорошо, Пупсик, — похвалила Бетти. — Ты был слишком жирный. Теперь ты гораздо больше похож на художника.
— Ну что ты, Бетти, — маленький мужчина огорченно махнул рукой. — Я тут сойду с ума от забот.
— Жена умерла?
— Нет, жива.
— Что-нибудь с детьми?
— Нет. Тоже все в порядке.
— Ума не приложу! — Бетти развела руками. — Чем же ты недоволен?
— Я не могу жить в этом захолустье. Понимаешь? Я хочу обратно в Москву.
— Чего тебе надо? Денег?
— Нет, Бетти! Деньги у меня есть. Но у меня нет вызова из Москвы. Помоги, ты ведь можешь, тебе стоит только написать…
— Не смеши меня, Пупсик, — пробасила Бетти и, бормоча себе под нос, стала искать что-то по комнате и не могла найти.
— Слушай, а ты до сих пор считаешь, что Мейерхольд ерунда? — спросила она потом.
— Ах! — мужчина махнул рукой. — Ну что ты, Бетти. О таких вещах здесь, в этой дыре. Мне так тяжело.
— Я знаю, у мужчин тяжелая жизнь, — согласилась Бетти. — Каждый день надо брить бороду.
Она о чем-то задумалась и сказала:
— Слушай, Пупсик. Выйди на минуточку за дверь. Постой там. Я тебя позову. Ладно?
Гость послушно кивнул и вышел.
— Как он тебе понравился, а? — спросила Барба у Кристины.
Девушка пожала плечами. Ей было неловко обсуждать незнакомого.
— Он выглядит как кризис капитализма, а? — радостно улыбнулась Бетти.
Кристина думала, что у Бетти была какая-нибудь уважительная причина выслать человека за дверь. Но художница стала разжигать самовар, просто так топталась по комнате, и Кристине показалось, что она нарочно тянет время. Бетти, видимо, посмеивалась над гостем.
— Подразню его еще немножко, — сказала она. Самовар уже начал шуметь, а мужчина стоял во дворе под дождем и не знал, чего, собственно, он ждет.
Бетти разрезала свою норму хлеба на три ломтя и заворчала:
— В старину к обеду полагались еще салфетки. А теперь ничего нет.
Она рылась в своих вещах, нашла что-то среди натюрмортов и разложила на постели кусок материи, которым вытирала кисти. Затем налила в кружку кипятку и протянула ее вместе с куском хлеба Кристине.
Гость скребся за дверью и боязливо спрашивал: «Можно?»
— Впустим его? — спросила Бетти у Кристины. — Хватит с него. Пусть уж входит. Ну, что же ты ждешь? Может, тебе специальное приглашение послать? — крикнула она громко и подмигнула Кристине. — Учись обращаться с мужчинами!
Человек, дрожа, остановился на пороге, с его ботинок текли лужи. Бетти сразу заметила это и рассвирепела.
— Смотри, что ты наделал! — кричала она. — Кто это должен за тобой убирать!
Она достала метлу и велела гостю вытереть лужи, а сама продолжала сердиться и издевалась над ним как могла. Временами она поворачивала к Кристине свое сияющее лицо и заговорщицки ухмылялась. И Кристина догадалась, что у гостя совершенно нет чувства юмора.
— Куда поставить эту метлу? — спросил он тихо.
— За печку. Смотри, он размазал лужи по всему полу! Пупсик, чаю хочешь?
— Да, не откажусь, — обрадовался гость и потер руки.
Бетти протянула ему кружку и кусок хлеба. Мужчина обхватил крохотными руками горячую кружку, отхлебнул и громко глотнул. Он выпил три таких кружки и только тогда начал по маленькому кусочку класть в рот хлеб. Потом сказал:
— Да я и не ожидал, что ты меня поймешь. Не было смысла сюда ехать. И жена так думала. Мне всегда не везло в жизни.
Гость болезненно улыбался.
— Еще повезет, — успокаивала Бетти.
Весна — это зеленая земля и птицы в небе. Весна — это пробуждение, это ощущение радости, надежды и зовущего вдаль беспокойства. И еще тоска о чем-то неведомом, но прекрасном. И еще желание свершить нечто необыкновенное. По вечерам вдоль дороги, далеко за деревней, гуляли подростки, а стаи мошкары кружились над ними. Долгожданными и хорошими были эти вечера — в прибрежных канавах появлялась трава, ветер шевелил бахрому платка, и душа наполнялась песнями. Мария Цветочкина сидела по вечерам у Латыша Клауса, играла на гитаре и пела тихие, печальные романсы. Маленькая Юлия все еще носила ушанку и ходила на свидания к сыну Фатимы Ахмету. А Анька с приближением весны заказала в райцентре у портного офицерскую форму для своих мальчишек — красивые маленькие серые шинели, зеленые френчи, галифе и пилотки. Заказала сапожки, ремни и полевые сумки.