Но теперь она ехала домой совершенно разбитая и опустошенная, без единой мысли. В стороне стояла засохшая береза с двумя короткими ветками, которую звали «Деревом надежды». Навстречу Татьяне по шоссе храбро шагал маленький человек, босиком, в красивом цветастом сарафане, с узелочком в руках. В узелочке все богатство — фотография отца и новые туфли.
Татьяна остановила лошадь.
Девочка смотрела в землю, и Татьяне пришлось повторить вопрос.
— Ухожу.
— Так, так. Куда же?
Нелли не отвечала, она умела хранить тайны. Татьяна бросила вожжи, слезла с тележки.
— Что ж, отдохнем немножко, ты — от долгой ходьбы, я — от сидения в тележке.
Нелли послушно расправила сарафан и присела под «Дерево надежды». У нее было очень озабоченное лицо. Татьяна ничего не спрашивала, и Нелли большим пальцем ноги играла с маленьким черным муравьем, который быстро удирал.
— Смотри! — воскликнула девочка. — Муравей боится меня.
— Отдохнули, пора снова в путь, — спустя некоторое время сказала Татьяна. И встала. Нелли тоже поднялась, расправила юбчонку и глубоко вздохнула. — Хочешь, я довезу тебя на лошади? Может, так будет быстрее? — спросила Таня, и Нелли кивнула.
После этого женщина посадила ее в повозку и поправила на сиденье сено.
— Куда прикажете ехать?
— К отцу, — строго сказала Нелли.
— Ты что, совсем ушла от мамы?
— Да.
Татьяна вытерла глаза и высморкалась.
— Не плачь, — попросила она Нелли, — я тоже больше не буду.
— А почему ты плачешь? — удивилась Нелли.
— Почему? Просто я знаю, как будет горевать твоя мама, если ты уйдешь.
— Не будет.
— Поверь, Нелли, поверь, что будет.
Однако Нелли уверенно качала головой. Она дважды ходила к Латышу Клаусу, но поворачивала от двери обратно, когда тот звал ее: «Заходи, Нелли. Давай пять».
Нелли убегала.
«Чего ты хочешь от Клауса?» — спросила мама.
«Хотела ему сказать, чтобы он оставил нас в покое».
«Ты плохая девочка», — рассердилась Мария. Тогда Нелли и решила уйти, завязав все свое богатство в узелок.
— Так что, сказать лошади, чтобы она нас отвезла домой? — спросила Татьяна, помедлив.
— Скажи, — покорно разрешила Нелли тихо и печально.
«Дерево надежды» осталось позади, впереди виднелись высокие ворота Такмака. Нелли прижимала к сердцу узелочек, в котором были карточка отца и новые туфли.
У самой деревни их остановила Бетти Барба и попросила подвезти ее к правлению колхоза. Татьяна взяла Нелли на колени и освободила художнице место. Барба сорвала с головы шляпу своими набухшими, испачканными в земле руками и начала обмахиваться ею. Телега повернула к правлению.
— Пойду им задам, — угрожала художница.
— Что случилось? — вяло спросила Таня.
— Нас назначили на прополку кок-сагыза, понимаешь?
— Ну и что?
— Так ведь никто из нас в жизни не видал кок-сагыза. Теперь никто не знает, выдергиваем мы сорняки или этот чертов кок-сагыз. Агроном тоже не знает! Понимаешь? Ему не прислали инструкции. Но ведь это же сырье огромного значения!
Посреди деревни Татьяна остановила лошадь. Барба слезла.
— Нелли, — сказала Барба совсем другим голосом и удивленно посмотрела мудрыми, все понимающими глазами на девочку с узелком в руках. — Ты знаешь что-нибудь про Мальвину с голубыми волосами?
— Нет, — коротко и деловито призналась Нелли.
— Тогда приходи вечером смотреть новое кукольное представление, — позвала Барба.
Татьяна посмотрела ей вслед — смешная фигура в светлой блузе, узкой юбке, в лаптях и со шляпой на голове — и закричала, словно проснувшись:
— А что такое кок-сагыз?
Барба только нетерпеливо махнула рукой.
В этот душный, жаркий день все звенья были заняты на разных работах. За амбарами окучивали картошку четыре женщины — Юлия, директор школы Амина Абаева, Кристина и Анька. Пот тек по подбородку за шиворот и собирался между грудей. Анька опередила других на целую борозду, она работала как сумасшедшая, хотела всем доказать, на что она способна. Пусть теперь кто-нибудь попробует упрекнуть ее в разгульной жизни! Из столовой ее прогнали, но пусть смотрит вся деревня — Анька справится с любой работой. Наступило время обеда. Женщины вытирали потные и пыльные лица. Анька окучивала последние кустики картошки и собиралась победно объявить об этом, когда Юлия велела ей идти помогать другим.
— Такого правила нет! — закричала Анька сердито и бросила тяпку на землю. — Как же так? Раз ты умеешь работать, значит, гни спину за лентяев? Я свою норму выполнила!