— Ты что, впервые на работе? — накинулась на нее Юлия, эта маленькая тихая Юлия, любовь Ахмета.
— Я свою работу кончила. Нет у тебя такого права заставлять меня помогать кому-то. Аксиома! — отругивалась Анька.
— Нечего тут спорить, — сказала Амина Абаева. — Слушай, Анька, пора понять, что такое солидарность!
— Иди к черту! — рассвирепела Анька, уверенная, что с ней поступают несправедливо.
Она лениво отошла в сторону и растянулась на траве. Другие молча продолжали работать: Кристина кончила следующей и пошла, окучивая картошку, навстречу Юлии по ее борозде. Может быть, сегодня им удастся выполнить две нормы.
— Так мы обгоним звено Марии, — подзадоривала Юлия.
— Но ведь мы не знаем, как у них сегодня дела, — сомневалась Амина. Все время они упорно и уверенно шли за звеном Марии Цветочкиной, но никак не могли догнать и перегнать его. Сегодня Мария работала у амбаров, там сушили и проветривали прошлогоднее зерно. Это была не шутка — вынести из амбаров тонны зерна и снова засыпать его в закрома.
— Сегодня есть блестящая возможность перегнать их, — подначивала Юлия. Решили подкрепиться, выкупаться в реке и, не теряя времени, снова приступить к работе. Женщины побросали тяпки на высохшую от засухи землю, взяли узелки с едой и пошли все вместе к речке. Анька подумала и медленно побрела следом, напевая какую-то песенку.
Женщины разделись догола и побежали в теплую воду. Тут не поплаваешь — река слишком мелкая, но в такую жару и просто окунуться — наслаждение.
— А море далеко от Таллина? — спросила Юлия.
— Нет, — отвечала Кристина.
— Я видела море только на картинах Айвазовского, призналась Амина. — Оно синее?
Кристина так долго думала, прежде чем ответить, что женщины давно забыли свой вопрос.
— Иногда оно синее, иногда зеленое. Чаще всего серое.
— Что?
— Море, — сказала Кристина.
— Это правда, что в Таллине улицы такие узкие, что две машины не могут разъехаться? — удивлялась Юлия.
— Да, правда!
— Позовешь нас в гости, если мы когда-нибудь приедем в твой город, постучим в твою дверь и спросим: «Тут живет Кристина Лаев?»
— Не дури.
— Я говорю серьезно. Примешь?
— Кого?
— Нас, если мы приедем?
— Приму! — сказала Кристина. — Приму!
Солнце скрылось, но воздух стоял неподвижно, и нечем было дышать. Начали есть. Женщины лежали на траве почти раздетые.
— Жвачка какая-то! — скривилась Анька, попробовав сырого нормированного хлеба. Она привыкла к лучшему питанию. — И молоко скисло, — пожаловалась она, отхлебнув из бутылки.
— Сосуд можно сравнивать с человеком, — сказала Амина Абаева многозначительно, глядя прямо Аньке в глаза. — Если сосуд недостаточно чистый, то обязательно скиснет все, что ты туда кладешь.
— Посмотрите, что это там?
— Кто, где?
— В кустах!
— Кто-то за нами подсматривает.
— Абдулла! Вот подлец!
— Пусть смотрит, — сказала Анька и повернулась к кустам задом.
Ох, Анька, — горестно сказала Амина Абаева, пряча смеющееся, покрасневшее лицо в ладони.
— Ничего. Так ему и надо. Аксиома. Пусть теперь ему будет стыдно, как собаке, нагадившей в комнате, — чистосердечно и совершенно серьезно оправдывала свои действия Анька, и, как ни странно, Кристина в это мгновение почувствовала к ней даже какую-то симпатию.
Они быстро оделись и пошли к бороздам картофеля, но Абдуллу больше уже никто не вспоминал. И про Ганеева не хотелось говорить: конечно, с ним стало то, чего он заслуживал.
— Если бы это зависело от меня, я бы посадила Гитлера в железную клетку и возила бы повсюду, чтобы люди видели, какое самое отвратительное чудовище произвела природа за все времена существования человечества, — совершенно неожиданно сказала вдруг Юлия.
— Трудно поверить, что его родила женщина, — задумчиво проговорила Амина Абаева.
— Дождик начинается, — Анька посмотрела вверх, в небо.
В ясном с утра небе сейчас двигалась огромная черная туча.
— Ты что, из сахара? — рассердилась Юлия. Анька помешала их серьезному разговору.
Но погода действительно резко изменилась, уже дул ветер и поднимал столбы пыли. Женщины схватили тяпки и принялись за работу.
Вдруг сделалось так темно, что даже светлая ботва картофеля показалась черной. Амина подняла голову и закричала:
— Они же попадут под дождь!
Она бросила тяпку и помчалась прямиком через поле.
— Что рты пораскрывали, разве вы не понимаете! — завопила Анька и бросилась за Аминой.