— Что делать? Не могу парашют с дерева снять.
— Я тоже не могу.
Отсюда надо было уматывать. Немедленно.
Нас плотно обступали ели. Ветки свисали до земли.
— Ты знаешь, в какую сторону нам идти? — спросила Труута.
— Нет, откуда мне знать! Я же не бог! Я всего только Ингель.
Она посветила на карту карманным фонариком. Карта была эстонская, довоенная. Мы попытались определить свое местонахождение. Ни черта не определили. Двинулись по компасу напрямик через лесную чащобу. Ветви тыкались в лицо. Растопыренные, как оленьи рога. Шелк паутины тянулся за нами. Мы брели по колено в папоротнике. Потом закопали комбинезоны, шлемы и ветрозащитные очки под сломанным деревом. Сверху заложили яму мхом и засыпали обломками веток.
Шли долго.
Стало накрапывать.
Под утро выбились из сил. Отдыхали под елью. С веток капало за шиворот. Мы вздрагивали даже от шороха птичьих крыльев. Рука болела.
От земли шел запах тмина.
— Чувствуешь? — спросила я.
— Что?
— Запах тмина.
Ночь бледнела.
В рассветных сумерках наши пальто казались одинаковыми. На самом деле были разные. У меня — синее, у Трууты — коричневое. У нее с поясом, у меня с накладными карманами. Пальто американского лэнд-лиза.
Труута спросила, что я ищу. Берет я искала. Не могла нащупать его на дне мешка. Он был под запасными батареями. Под руку попались пудреница и помада.
Села на пенек. Поела шоколада. Сначала собиралась попробовать лишь один кусочек. Но когда ем сладкое, не могу остановиться, пока не съем все.
Револьвер лежал у меня на коленях. Труута сказала:
— Живой я им не сдамся. Лучше пущу себе пулю в лоб.
Я думала так же.
Чувствовала ли я страх? Естественно! Ведь знала: надо быть готовой и к худшему, что могло с нами случиться.
Небо светлело. В пелене моросящего дождя лес становился все серее. Только мох, впитывая дождевую влагу, обретал цвет и свежесть. Хотелось пить. Я ловила языком дождевые капли.
Нужно было успеть выбраться из леса прежде чем начнут просыпаться хутора. Мы то и дело отдыхали. Ноша становилась все тяжелее, силы были на исходе. Я чувствовала, как распухает рука. Не могла уже сжать пальцы.
Затем ельник перешел в кустарник. Идти стало еще труднее. Белые березки, стройные ольхи, серые осинки. Дождь лил за шиворот, стекал по спине. В свете занимающегося утра неожиданно вышли на шоссе. Оно само выстелилось нам под ноги. Только мы не знали, откуда и куда оно ведет.
Вошли обратно в лес. Спрятать часть вещей, чтобы немного облегчить ношу. Выбрали такое место, которое потом можно было бы легко найти. Труута обнаружила яму под елью с раздвоенной верхушкой. Вблизи от нее лежал приметный красный валун. Такое место должно было запомниться.
Решили оставить в тайнике запасные батареи, консервы, рафинад и сухари. Пока закапывали, комары искусали лицо и шею. Лезли в рот. Тьфу!
Труута сказала:
— Запомним — ель с раздвоенной верхушкой. Камень красный.
И вдруг!
Труута подняла палец.
— Тсс! Слушай! Слыхала?
Да, поскрипывала телега. Очень далеко. Интересно, и кто это тащится в такую рань?
Быстренько привели в порядок свои сумки. Труута проворно, я одной рукой. Берет нашелся. Труута спрятала передатчик на дно сумки под одежду. Она тревожилась: не повредился ли передатчик.
— Почему ты так думаешь?
Слезая с дерева, Труута упала, и мешок с передатчиком ударился о землю. Ох, беда!
— Будем надеяться, что не повредился, — сказала я. Это ее немного успокоило.
Поскрипывание телеги стало слышнее.
Мы продрались сквозь кустарник. Выбежали на дорогу. Увидели: издалека приближалась лошадь. В телеге сидела женщина.
Поплелись по дороге в ту же сторону, куда ехала телега. Словно две хромоногие калеки. Когда женщина в телеге догнала нас, я сказала ей:
— Здравствуйте, хозяйка.
— Здравствуйте, — ответила она и хотела было проехать мимо, но любопытство пересилило. Спросила: — Куда путь держите?
Я ответила, что в ту же сторону, куда и она. Женщина остановила лошадь. Спросила, тяжелые ли у нас узлы.
— Кладите в телегу, — предложила она.
Я пояснила, что мы хотели немного передохнуть.
— Откуда же вы идете?
— Из Тарту.
Женщина спросила тревожно:
— Опять бомбили, что ли?
Я ответила:
— Решили уйти. Хватит шуток! Верно?
Женщина позволила:
— Садитесь в телегу.
Ехала она на мельницу. Два мешка с зерном были прикрыты соломой. Я спросила, на какую мельницу она едет.