Вчера мы почти столкнулись с ним на верхней ступеньке паперти, но, кажется, он меня не узнал. И у меня в душе тоже ничего не шевельнулось. Время сделало свое дело. Мы больше не были теми, кем были когда-то.
В «Каравелле» я сидела над крылом и не видела, куда сел он. Конечно, это лишь самообман, думать, что если случится авария, то сидеть там, где крыло, безопаснее.
Большинство пассажиров, заполнивших самолет в парижском аэропорту Орли, составляли итальянцы. Я залюбовалась пленительным лицом одной девушки. Оно было чистое, как мрамор, и сладкое, как марципан. Временами юная итальянка отрывала взгляд от бесконечных полей облаков за иллюминаторами и обращалась к молодому человеку, который сидел рядом с нею, читал газеты и снисходил только до того, чтобы ответить на ее слова кратко: «Си, си».
Я ошиблась, приняв их за влюбленную парочку. В миланском аэропорту молодого человека ждал санитар с креслом на колесиках, а девушку встретил и поцеловал другой молодой человек.
Это на некоторое время заняло мои мысли.
По пути в Турин меня ни на миг не покидала тревожная мысль, что где-то позади сидит о н и может меня рассматривать, конечно, в том случае, если он все-таки узнал меня.
Автострада Дель Соле.
Вот, значит, она какая: прямая и гладкая. Подобного жизненного пути у человека не бывает. Я вспомнила дорогу к одному старому кладбищу в Эстонии, она была вся в рытвинах и ухабах. Как, должно быть, трясутся покойники в гробах на своем последнем земном пути.
Во время путешествия, глядя в окошко, часто думаешь о вещах, которые в обычное время никогда бы не пришли в голову.
В сумерках мы прибыли в Турин. Наш автобус не прошел под уличными арками и долго петлял по переулкам: водитель искал возможности подъехать к гостинице на корсо Витторио Эммануэле.
От усталости все ворчали. Я так выдохлась, что мне не хотелось ни менять позу, ни вставать с места. Но мы уже прибыли к гостинице, и я поднялась, как и все остальные.
Ждали размещения по комнатам.
Я устало оперлась о стенку, меня немножко подташнивало.
Он подошел прямо ко мне.
— Здравствуй, Саския, — сказал он.
— Вы меня узнали?
Я не знала, обращаться к нему на «ты» или на «вы».
— Да, — ответил он. — Я узнал тебя. Комнату уже получила?
— Еще нет.
— Твой чемодан?
— Этот? В чехле? О нет, этот слишком большой.
Все же странно, что я не ощущала неловкости и не чувствовала необходимости притвориться удивленной или спросить о чем-нибудь несущественном, все равно о чем.
Какая-то женщина искала меня с ключом в руке.
— Нас определили в комнату на двоих. Вы не против?
Я подняла свой чемодан. Мяртэн хотел взять его у меня, но я сказала, что он не тяжелый.
Вместе с той женщиной мы вошли в лифт. Открывая дверь комнаты, она назвала свое имя и спросила, запомнила ли я.
Номер комнаты был 63, женщину звали Феврония.
Прежде чем мы вошли в комнату, она предупредила:
— Будьте осторожны. Здесь, наверное, спрятаны микрофоны. Не говорите ничего лишнего.
Я бросилась на кровать.
Феврония вымыла в ванной руки и вошла с сообщением, что мыло гостиничное, бесплатное.
— Мы должны идти вниз, — сказала она.
Я не сразу поняла.
— Ужинать.
Верно, ведь в последний раз мы ели рано утром на высоте 6 тысяч метров над Балтийским морем.
— А если не пойти? — сказала я.
— Шутите? Если я лягу спать голодная, проснусь ночью и захочу есть.
Я рассматривала в зеркале свое усталое лицо.
— Вы кем работаете? — спросила Феврония.
— Я актриса.
Тогда она посмотрела на меня с гораздо большим интересом, но почему-то словно бы с недоверием.
Наши экскурсанты уже собрались в холле гостиницы, стояли и ждали. Pedotto отдавал распоряжения администраторам. Затем он повел нас по улице в ресторан, находившийся в соседнем доме.
Длинный табльдот ждал, и официанты в белых куртках тотчас же принялись разносить большие блюда с едой. От супа я отказалась. Сосед по столу, высокий мужчина старше меня, налил в мой бокал chianti. Оно было превосходно. Когда я отказалась от жаркого, официант покачал головой. Я не поняла, что он сказал. Сидевший рядом незнакомый мужчина перевел:
— Cameriere беспокоится, почему синьора не ест.
— Мне лень, — призналась я честно.
— Cameriere спрашивает, может быть, синьора желает кофе?
Я кивнула. Должно быть, слишком ретиво, потому что официант рассмеялся и убежал. Он принес из бара маленькую чашку кофе и капельку коньяку в большом бокале. Хотелось поблагодарить его, но я не знала как. Попросила совета у соседа.