Ох эти коварные вечера в Татарии! Совершенно неожиданно Ситска оказался в темноте, в чужой местности, на незнакомой дороге. Он храбрился, пытался взбодрить себя, шагал и для храбрости пел:
По другой дороге приближался к нему темный силуэт. Ситска оставил гусар в покое, поудобней схватил узлы и пустился бежать.
Но черная фигура все приближалась, махала рукой и вопила:
— Постой!
Будь что будет! Инженер закрыл глаза и остановился. Все равно деваться некуда. Сердце Романа Ситска бешено колотилось, по лицу струился пот, и одежда прилипла к потному телу. И надо же было забыть палку!
— Постой!
— Йемель! — крикнул Ситска. — Вы?! Почему вы не позвали?
— Добрый вечер, инженер. Как же, я звал. Но вы торопились, как к теще на похороны, — тяжело дышал Йемель.
Тут Роман Ситска опустил узлы на землю и оперся на плечо Йемеля.
— А я думал, черт его знает кто это.
— А видишь кто, — и черная фигура похлопала инженера по спине так, что тот зашатался. От Йемеля пахло сиренью, он тоже нес узел.
— Вы откуда идете?
— Торговые дела, инженер.
— Что-нибудь продавали?
— Приходится. Это мое занятие.
— А сами сказали, что у вас ничего нет, что вы такой же раздетый, как Еэва.
— Ева и должна быть голая, — усмехнулся Йемель и потом объяснил: — Я не свои вещи продавал.
— Ах так, — догадался Ситска.
Дальше они пошли вместе.
То ли на Йемеля нахлынули воспоминания, то ли спьяну, он вдруг со скоростью швейной машины затараторил:
— В Таллине впервые, в Эстонии всего во второй раз, только третье воскресенье на барахолке! Патенты во всех крупнейших городах Европы — Тапе, Пайде, Кейла и Касисаба! Кто желает, тот пробует, кто не хочет, тот и не пробует! Женатые мужчины, не проходите мимо с холодным сердцем, вспомните о своих женах и купите для них невиданное универсальное паяльно-соединяюще-клеящее средство «Эстопасталин»! Хозяюшки! «Эстопасталин» паяет, клеит, сваривает всевозможные вещи — горшки, сковородки, алюминий, медь, чугун, стекло, казеин, дырявые руки и разбитые сердца, старые калоши и протезы. Только десять сентов, и вы станете небывалыми счастливчиками: вам будет принадлежать целая палочка универсально-паяльно-соединяюще-клеящего препарата — «Эстопасталин»!
В тишине вечера голос Йемеля слышался далеко. Собаки жалобно выли. Инженер слушал раскрыв рот, полный искреннего удивления.
— Расскажи еще, — попросил он.
— Всякие штучки — дверные ручки, зубные щетки, детские соски, ленты для прически, гребни на затылок, пробки для бутылок — подходи поближе, пальчики оближешь! Безо всякого обмана вынешь деньги из кармана!
— Еще раз! — умолял инженер. Но Йемель покрутил головой.
— Эх, Ситска! Была жизнь!.. — Йемель плакал и кулаком вытирал глаза.
Впереди чернел спящий Такмак. Лишь в некоторых домах еще мерцали огоньки. Неуклюжие колхозные амбары вдруг возникли поперек дороги. Погода менялась, на небе собирались тучи, река казалась совершенно черной. Начал накрапывать мелкий осенний дождик.
— Чего ты сам мучаешься, инженер, ты ведь образованный человек, — поучал Йемель и предложил: — Я бы мог за тебя торговать.
— Посмотрим, — ответил тот неопределенно, сейчас ему хотелось отделаться от Йемеля.
В знак взаимного уважения они почтительно приподняли шляпы и пожелали друг другу спокойной ночи.
В дверь инженер стучал ногой, обе руки его были заняты. Открыла перепуганная Ванда. С лицом победителя Ситска опустил на пол узлы, отдал жене шляпу и стал сразу же торопливо развязывать мешок.
— Масло.
— Масло! — повторила Ванда.
— Гусь.
— Гусь!
— Мед.
— Ой! Неужели мед?!
Лиили поставила в консервную банку последние осенние цветы и долго стояла на коленях перед осевшим могильным холмиком. Она подняла заплаканные глаза.
— Таня, ты? — воскликнула она тихо, поднялась и стряхнула песок с колен. — Не знаю, что со мной делается. Черты лица дочки забываются. Я только вижу ее руки с ямочками, чувствую, как она ласкается, и слышу ее слова, смешные самодельные слова…
Они шагали в гору, и Лиили обернулась.
— Наступит день, когда я в последний раз приду на ее могилу, — сказала она.
На шиповнике уже были плоды. Татьяна подошла к кустарнику и, стараясь не уколоться, стала срывать красные ягоды.
— Сюда нужно прийти всей школой. Можно будет собрать целый воз витаминов для фронта, — обрадовалась она.
— От мужа все еще ничего нет?