— Мы ходили с тятькой в зоопарк.
— А у моей мамы были черные волосы.
— А моя мама была тоже очень красивая.
— Я был на углу в булочной. А когда обратно пришел, дома совсем не было. Целый день людей выкапывали, некоторых нашли, а некоторые так и пропали. Мамин платок нашли…
— А мы с отцом ходили на майский парад. Я ничего не видел, и отец меня поднял на плечи. Высоко-высоко. Знаете, как это здорово!
Еэва была потрясена. Во время ужина она не выдержала, неожиданно разрыдалась. Дети подняли глаза от своих мисочек. Наступила тишина. Ей никто ничего не сказал, и через мгновение ужин продолжался.
Но когда Еэва позже стояла у окна, к ней подошел маленький мальчик. Это был Котик, сын погибшего летчика. Он спрятал свою черную голову под передник Еэвы. А повариха Дуся похвалила Еэву:
— У вас талант.
Дуся умела подбодрить людей. Порой одного слова достаточно, чтобы воодушевить человека.
Но ни один день не обходился без неудач, поэтому даже маленький успех доставлял Еэве большую радость. Каждый лишний мешок крупы, пуд картофеля, литр молока были событием.
Дети все еще выглядели измученными и изголодавшимися, и Еэва каждый вечер обсуждала с поварихой, что приготовить на следующий день.
— Картофельные оладьи? — предлагала Дуся.
— Были вчера и позавчера.
— Картофельные котлеты? Морковники? Может быть, картофельное пюре?
— Опять?..
— Начальница, — сказала повариха, — вот увидите, переживем мы это трудное время, и, может быть, потом, в мирные дни, кто-нибудь из этих детей, уже взрослый, вспомнит о наших морковниках с благодарностью. Другой награды я бы и не желала.
Более слабые дети, бледные, малокровные, страдали отсутствием аппетита, и Еэва им совала в руки сырые капустные листья, морковку или ломтик брюквы.
Пятилетняя Катя казалась старушкой, ссохшаяся и с морщинками под глазами. Но, садясь за стол, Катя начинала капризничать. Она крепко сжимала губы и отказывалась от еды. Каждый раз воспитательница теряла терпение и приходила жаловаться Еэве.
— Не ешь, если не хочешь, — сказала Еэва девочке.
Весь обед Катя просидела как кукла, просто так. Вечером повторилась та же история.
— Я не хочу!
— Тогда не ешь, — любезно разрешила воспитательница и унесла еду.
Было совсем поздно, дети спали, когда Еэва услышала скрип кухонной двери. На пороге стояла смущенная Катя. Еэва не придала этому никакого значения, пошла к плите, взяла миску с теплым пюре, поставила на колени и стала есть. Катя глядела во все глаза.
— Почему вы кушаете теперь?
— Раньше не было времени, Катенька.
— Это вкусно?
— Что?
— Пюре.
— Как тебе сказать? Оно то же самое, что все ели за ужином.
В своей длинной ночной рубашке Катя беспокойно переступала с ноги на ногу.
— Это вкусно?
— Мне нравится. Попробуй, если хочешь, — разрешила Еэва. — Иди возьми в шкафу ложку и садись со мной.
Катя принесла ложку и уселась на лавке рядом с Еэвой.
— Ну как? — спросила Еэва.
— Вкусно.
— Тогда возьми эту миску себе.
Голодный ребенок жадно глотал пюре. Еэва с ложечки напоила ее горячим чаем и на руках понесла сонную девочку в постель. Катя схватила ее за руку, поцеловала и шмыгнула с головой под одеяло.
Теперь каждый вечер Еэва давала Кате добавочную пищу — рыбий жир, стакан молока, и старушечьи морщины стали пропадать с Катиного лица.
Казалось, что и дети привыкают к своему новому дому. За это время отремонтировали дополнительную спальню для самых маленьких, отдельную комнату получила наконец и заведующая. Забот у Еэвы все прибавлялось, хозяйственные дела отнимали все ее время, и с детьми занималась Люся, молодая и флегматичная девушка. Однажды, когда Еэва ходила в банк за деньгами, дети разожгли на полу костер.
— А ты где в это время была? — набросилась Еэва на Люсю.
— Где! Где! — беззастенчиво огрызалась девушка. — Помогала на улице снег чистить.
Да. В одиночку старый Рахмет не справлялся со снегом…
— Я теперь вообще не смею оставить вас одних. Стоит только мне отлучиться, как тут что-нибудь происходит, — жаловалась Еэва вечером кухарке; та, прежде чем уйти домой, стирала кухонные полотенца.