— Я бы повсюду следовала за тобой, — призналась Еэва, потупившись.
Лутсар натянул новые шерстяные носки и засмеялся:
— Вот уж совершенно ни к чему.
Каждое утро, провожая лейтенанта, Еэва шла с лампой по длинному темному коридору. Провожая его, она как-то заметила, что одна металлическая пуговица едва держится.
Еэва принесла иголку с ниткой и стала перед ним на колени.
— У тебя старые пуговицы?
— Да. Эстонские.
— А шинель советская?
— Да.
— Почему? В магазине пуговиц полно.
Он поблагодарил Еэву:
— Золотые у тебя руки!
Расставаясь, они долго целовались.
— Свен, я жду!.. — напомнила Еэва. Любимый еще не ушел, а она уже мучительно ждала нового свидания. — Я сварю сегодня холодец, хочешь? — спросила она нежно. Лутсар хотел.
Потом Еэва вошла в комнату, убрала постель и быстро оделась. Ее сердце стучало изо всех сил. Свен! Свен Лутсар! Свен Лутсар!
В субботу, когда купали детей, пришла повариха и вызвала Еэву в переднюю.
— Он здесь, — объявила Дуся.
— Кто? — Еэва не ждала Лутсара так рано.
— Ты уезжаешь? — догадалась она и оперлась о стену. Лутсар кивнул.
— Завтра.
Еэва вернулась в ванную, а Лутсар улегся на постель и стал ждать ее. Еэва пришла очень поздно и разрыдалась, подавленная предстоящей разлукой.
— Значит, конец?
— Почему же сразу конец?
Стараясь унять рыдания, Еэва сказала:
— Не обращай внимания на мои слезы. Это хорошо, что наконец ты идешь на фронт. Наконец-то!
— Я не на фронт.
— Как?
Лутсар рассмеялся:
— Я уезжаю. Военкомат направил меня на работу в Новый Такмак.
Еэва сквозь слезы посмотрела на него и пошла в кухню готовить ужин.
Весь следующий день Еэва провела в суете. Она жарила и пекла, упаковывала сухари и блинчики — в дорогу, хотя дорога была не такой уж дальней — каких-нибудь двадцать — тридцать километров.
— Старая дура! — ругалась повариха, исподлобья наблюдая, как суетится заведующая. — Откармливает этого бездельника, тратит на него свои последние гроши!
Ночью заплаканная Еэва лежала на мокрой от слез подушке в кровати, казавшейся ей пустой. Где теперь Свен? Ей вспоминается Такмак, Ситска, Тильде, Кристина… Свен и Кристина… Свен! Это не должно случиться… И Еэва заломила руки.
В спальне сильно кашлял ребенок. «Не пойду, пусть покашляет — может быть, пройдет само собой», — бесчувственно подумала Еэва, но все-таки встала, чтобы натереть Вите пятки гусиным жиром со скипидаром. «Может быть, дать ему теплого молока с медом? Но тогда придется развести огонь в плите», — вздохнула Еэва, сунула ноги в валенки, закуталась в шаль и поспешила на кухню. Стоя у плиты, следя, чтобы не убежало молоко, она думала: лучше бы Лутсара взяли на фронт — лучше это, чем какая-нибудь другая женщина.
Еэва взяла к себе на колени сонного, измученного кашлем мальчишку, подула на молоко и поднесла кружку к губам ребенка.
— Пей, мой маленький…
Ребенок выпил и уснул, доверчиво склонив голову на грудь Еэвы. Еэва отнесла мальчика в постель.
«Мой сын, где ты? — спрашивала Еэва. — У меня такое чувство, будто все хорошее, что я делаю для этих несчастных сирот, я делаю для тебя, мой сын. И если я обижу кого-нибудь из этих детей, кто-нибудь причинит зло и моему сыну, там, далеко…»
— Может, ваш сын тоже в тылу? — спросила повариха Дуся, которая знала о семейных делах Еэвы.
— Я послала запросы во все эвакопункты.
— Нету?
Еэва отвернулась:
— Нет.
— Это ничего не значит. Мать должна всегда надеяться, — сказала старая умная женщина.
«Может быть, следовало поискать его в Эстонской дивизии? Может быть, я найду его там?» — подумала Еэва.
Не прошло и недели, как от лейтенанта пришло письмо. Еэва читала его с недоверием, обезумевшая от радости, и целовала дорогие слова: «Я так одинок. Скучаю по тебе». Всего несколько дней назад эвакуированным продавали ситец по списку. Еэва обменяла свою долю на продукты и послала Лутсару посылку.
Как раз в тот самый день, когда Лутсар получил эту посылку, Анька справляла свой день рождения. И Лутсар был очень удивлен, узнав, что этой расплывшейся бабенке исполняется только двадцать шесть лет.
Лутсар тщательно побрился, пригладил волосы и пришил к френчу чистый воротничок. Но было еще рано. Он открыл чемодан и развернул присланный Еэвой пакет с гостинцами, без всякого аппетита отщипнул несколько кусков и нетерпеливо поглядел на часы.