Теперь Ксения боялась оставаться одна дома. Но Николай больше не приходил.
Он пришел через год.
Ксения упаковывала вещи, больница эвакуировалась. Это было в начале войны. Матушка Гольдинг ходила со своим заводом строить оборонительные сооружения, а Миша сражался во дворе с мальчишками.
Кошка лениво лежала на крыльце, и птицы в поисках воды прыгали вокруг ссохшейся лохани. Ни одной тучи, жара и пыль.
Матушка Гольдинг грустно обняла Ксению и мальчика.
— Мои дети!
Она еще нужна была здесь.
— Я тоже поеду, но не сейчас.
— Мама! — сказала Ксения, целуя ее руки и лицо. Не хватало слов. «Ты! Ты лучше всех! Я буду любить тебя вечно. Я не забуду!» — это хотела она сказать.
Настоящим матерям не нужны слова. Ксения стояла на крыльце, посылая рукой прощальный привет матушке Гольдинг, которая рано утром уходила на оборонительные работы. Дойдя до угла, пожилая женщина отослала домой Мишу, который провожал ее, обернулась и напомнила:
— Ключ положите под коврик.
Ксения кивнула сквозь слезы и стала торопливо упаковываться. Она укладывала в чемоданы белье, летние платья, одежду брата; зимнее пальто и теплые шерстяные вещи отложила. Зачем тащить их с собой в такую жару!
Когда Николай вошел в комнату, Киска подумала: «Теперь убьет!» — и бросилась ему навстречу. Но Николай пришел не со злыми намерениями.
— Уезжаешь?
Ксения не отвечала.
— Ты все еще сердишься? Свои побьют, свои помирятся.
Ксения настороженно ждала.
— Уезжаешь?
— Уезжаю.
— Правильно! Война не женское дело. У тебя деньги есть? А то дам.
Ксения следила за братом исподлобья, не доверяя ни единому слову, но Николай положил на стол толстую пачку денег.
— Не надо, — коротко отказалась Ксения.
— Не кривляйся.
— Ты стал таким щедрым? — насмешливо спросила девушка, повернулась к нему спиной и продолжала упаковываться.
— Я помогу, — пообещал Николай и попробовал тяжесть чемодана.
— Оставь. За мной придет машина.
— Ну хорошо. Я уйду, — сказал Николай, продолжая стоять. — Думал, что война… что, может, это наше последнее свидание… — Он все еще медлил. — Не поминай меня лихом.
Ксения подошла к нему и в знак примирения протянула руку.
— Возьми свои деньги.
Но Николай не брал и не уходил.
— Ты должна передать приветы.
— Некогда мне искать неизвестно кого, — отказывалась Ксения.
— И не надо, они сами тебя найдут.
— А я? Что за роль у меня? — спросила Ксения.
— Передай приветы от князя Александра Белобородова и скажи: «Он не спал. Хирурги действуют успешно, главный врач выезжает в Ленинград». Все. Запомни, — произнес Николай угрожающе и нажал на дверную ручку. Киске было противно. Но тут в комнату вбежал Миша:
— Машина пришла! Машина пришла!
Ксения вынесла чемоданы в коридор и остановилась в дверях.
— Миша, скажи своему дому — прощай. Скажи: прощай, дорогой дом.
— Прощай! — Миша помахал рукой.
Ксения закрыла дверь. Потом она нагнулась и положила ключ под коврик для ног…
Потрясенная Тильде держала руку девушки.
— А где же Миша? — спросила Кристина.
— Он заболел тифом. Нас сняли с эшелона. По дороге в больницу он умер у меня на руках.
— Успокойся, — просила Кристина.
— Мне самой пришлось копать ему могилку. Положили прямо в яму. Гроба не было.
Кристина закрыла лицо руками.
— Я слабая, — сказала Ксения. — Боюсь, что откроется мое происхождение.
— Не бойся. От нас никто ничего не узнает, — поклялась Тильде, но Ксения яростно затрясла головой.
— Я хочу жить как все люди! Разве можно строить что-нибудь настоящее на обмане?
— И ты все это скрывала от людей? — спросила Тильде.
Девушка кивнула.
— Я хотела окончательно отказаться от своего прошлого. «Никто меня здесь не знает, я могу быть сиротой, кем угодно».
— Но ты и есть сирота.
— Кто в это поверит, если узнают о моем происхождении!
— Люди добрые, они поймут, — сказала Тильде.
Ксения встала.
— Не уходи еще, — попросила Тильде.
— Я должна сделать Популусу парафиновый компресс. Днем ни у кого из нас нет времени.
— Он очень изменился, — вздохнула Тильде.
— Он болен.
Кристина обняла Ксению.
— Ты видишь, — сказала Тильде, — я не знаю, что тебе посоветовать. Желаю тебе счастья. Ты заслужила это больше, чем кто-нибудь другой.
Тильде и Кристина долго лежали без сна.
— Мама, я так расстроилась… — сказала Кристина.