Лиза пригубила коктейль и состроила гримасу.
— Джин с тоником, — рассмеялся Филипп. — Я налил очень много тоника, чтобы ты не подумала, что я пытаюсь напоить тебя и лишить способности к сопротивлению. Кэти сказала, что тебе не помешает выпить что-то бодрящее, поскольку ты всю дорогу сидела за рулем. А также она добавила поморщившись, что Элайн наверстала упущенное. Как это понять?
Лиза неторопливо начала рассказывать ему обо всем с самого начала. Она не упустила ни одной детали, потому что все имело большое значение для Элайн. Лиза умолчала только о Чарльзе Бонде, поскольку сейчас Филиппа волновала исключительно его сестра.
К чести Филиппа, он слушал Лизу очень внимательно, не перебивая, лишь иногда кивал или сочувственно почесывал свою бровь. Он невольно вздохнул, когда Лиза подошла к концу своего повествования.
— Ну и что же ты думаешь об этом Маркусе? — спросил он.
— Мне он показался просто замечательным. Он очень заботливый и любит Элайн. А отель у него невероятно роскошный, должно быть, он материально обеспеченный человек.
— Почему тогда ты говоришь с сомнением?
Лиза отхлебнула еще немного коктейля. Благодаря ему она расслабилась, ей было не так жарко. Однако усталость сказывалась.
— Дело в том, что Элайн еще не решилась сказать Маркусу о Софи, ей понадобится время. И Кэти тревожится, как этот разговор скажется на твоей сестре.
— То есть? — нетерпеливо спросил Филипп.
— Возможно, Маркус не из тех, кто любит детей, и эта новость будет для него настоящим потрясением. Я нисколько не сомневаюсь, что он обожает Элайн и все будет хорошо, но Кэти придерживается другого мнения.
— Я предупреждал Элайн, — задумчиво кивнул Филипп.
— Значит, ты согласен с Кэти, — грустно пробормотала Лиза. Раз и Филипп думал точно так же, выходит, с точки зрения мужчины, для этого есть основания. — Но ведь если он по-настоящему любит Элайн, то захочет рано или поздно завести семью? Именно так должно быть.
— Необязательно, — возразил Филипп.
Лиза поежилась. Такое впечатление, что Филипп полностью солидарен с Кэти. Приятно сознавать, что между ними нашлось что-то общее, но именно этот нюанс имел огромное значение. Филипп не мог быть обожающим дядей, каким Лиза хотела бы его видеть. Он только что обозвал Софи маленьким дьяволом, потому что сегодня она вела себя хуже, чем обычно. А быть родителем означает принимать все — и хорошее, и плохое. Но если Филипп не согласен с этим, выходит, сам он никогда не станет отцом.
— А можно еще один коктейль? — спросила Лиза, протягивая ему пустой стакан и не желая снова погружаться в сладкие грезы о том, как Филипп мог бы заботиться о ее детях.
— Я предостерегал Элайн насчет всех этих курортных романов, — продолжил он, плеснув ей напиток из высокого графина со льдом. — У меня тоже было несколько таких интрижек, и я сразу же выбросил их из головы… — Лиза залпом выпила содержимое своего стакана. — Их отношения зашли очень далеко, но известие о Софи может переполнить чашу терпения Маркуса. Наверное, Кэти недалека от истины.
— У вас с Кэти, видимо, больше общего, чем вы даже могли себе представить, — сухо ответила ему Лиза. — Вы оба настоящие циники. Правда, она стала такой после предательства мужчины. А как объяснить твой цинизм? — тихо добавила девушка.
Филипп посмотрел на Лизу таким долгим взглядом, что ей захотелось сквозь землю провалиться.
— У меня нет никаких объяснений, почему я такой, какой я есть, — холодно ответил он ей. — Зато могу объяснить, отчего я трезво смотрю на мир в отличие от вас с Элайн. Не знаю, как насчет тебя, но Элайн всю жизнь каталась словно сыр в масле. Да, она потеряла мать при трагических обстоятельствах, что, конечно, нельзя списывать со счетов, однако это единственная трагедия в ее жизни. Я же видел много прелюбодеяний и предательства, стал свидетелем боли, которую причинил отец моей матери, когда они жили вместе и после развода. И этого хватит до конца моих дней. Именно поэтому, наверное, я не завязываю серьезных отношений с женщинами. Да, у меня есть основания цинично относиться к любви, но это не извиняет меня.
— А я даже не собираюсь извиняться за то, что назвала тебя циником, — неожиданно выпалила Лиза и с грохотом поставила стакан на стол. — Потому что ты, Филипп Мейнуоринг, развратник и бабник и используешь женщин, не испытывая к ним никаких чувств. По-твоему, узнав о ребенке, Маркус бросит Элайн и вернется к своему прежнему образу жизни, потому что именно так поступил бы ты?
Лиза встала и посмотрела на Филиппа сверху вниз.
— Возможно, ты считаешь, что делаешь женщинам большое одолжение, когда оставляешь их. Должно быть, ты унаследовал гены своего отца и его девиз: «Люби их и бросай прежде, чем будет слишком поздно». Это чертовски удобная позиция, но тебе не удастся одурачить меня. Ты самый настоящий эгоист. Наверняка когда-то твой отец любил твою мать так сильно, что женился на ней. Какое же право ты имеешь судить родителей, если это были не твои сердечные переживания? Живи собственной жизнью, Филипп, а не прячься в тени своего отца.
Девушка решительно двинулась к вилле, заметив, правда, что Филипп провожает ее изумленным взглядом.
Поднявшись в свою комнату, Лиза обессиленно рухнула на кровать. Какая муха ее укусила? С какой стати она все это ему выложила? Что за дилетантская философия? Ведь никогда раньше с ней такого не было. И даже сознание того, что она права, не принесло ей никакого удовлетворения. Не стоило так бросаться словами о его прошлом, но она любила Филиппа и приходила в отчаяние от мысли, что он никогда не сможет ответить ей взаимностью.
Филипп вообще не способен любить, им руководит только похоть… Внезапно Лиза почувствовала необъяснимую жалость к Филиппу. Ему приходилось нести на своих плечах чертовски тяжелое бремя. В сравнении с ним как же легко жилось ей! Ее родители обожали друг друга, ни разу не поссорились даже в шутку. И до встречи с Филиппом у Лизы не было повода для обид на сердечном фронте. Но теперь она любила мужчину, который даже не понимал значения слова «любовь». Он и сам не задумывался над этим и не допускал, что кто-то другой, например Маркус, знает, что это такое. Нет, Маркус не сбежит, когда услышит о дочери. Он обнимет Элайн, поцелует и скажет ей много замечательных слов, а после они будут долго и счастливо жить вместе!
— Лиза, я приготовил кофе, — раздался голос с порога.
Она повернулась и увидела Филиппа, который с глупым видом стоял в дверях ее комнаты. И почему у него такое выражение лица? Ведь это она, Лиза, вдолбила ему в голову свою дурацкую дилетантскую философию.
— Черт побери, Филипп, извини меня, — поспешно сказала Лиза, усевшись на кровати и пригладив свои волосы. — Я не хотела ворошить твое прошлое, тем более обсуждать его.
— Я принес свое прошлое на блюдечке и готов выложить его перед тобой. И это мне надо просить прощения, а не тебе. Похоже, как я уже говорил, ты укрощаешь меня.
— А тебе не нравится быть покорным, — напомнила ему Лиза и озорно сверкнула глазами. Она подвинулась, чтобы Филипп сел с ней рядом, и взяла у него из рук кружку с кофе.
— До чего же темная эта комната! — отметил Филипп, оглянувшись на узкое окошко.
— Ты ведь у нас самый главный в доме, — рассмеялась Лиза. — У тебя даже двуспальная кровать.
— У меня аморальные намерения, — произнес Филипп, глядя на свои руки.
— Ого! — Сердце Лизы снова екнуло.
Филипп поднял голову и посмотрел на нее взглядом искусителя — слегка томным и в то же время дразнящим.
— «Ого» — это единственное, что ты можешь сказать?
— А чего ты ждал?
— Ну, еще одно нравоучение, к которому на этот раз я уже практически готов.
— Я удивила тебя своими упреками?
— Пожалуй, слово «удивление» здесь очень уместно, Ты высказала вслух то, что я сам о себе иногда думал: я эгоистичный подлец. Я изумился тому, как быстро ты меня раскусила.