— Поздравляю вас с вступлением в партию.
Полковник вручил Федору партийный билет, а Вере — кандидатскую карточку.
Вера, волнуясь, ответила:
— В бой идти коммунистом считаю великой честью. Я оправдаю доверие партии.
Под сводами тесной землянки торжественно зазвучал голос командира дивизии:
— От имени Президиума Верховного Совета…
Полковник приколол к гимнастерке летчика орден Красного Знамени, а к гимнастерке воздушного стрелка — орден Отечественной войны I степени.
Потом обратился к командиру полка Шумскому:
— Мы не могли провести эту церемонию днем. Сами знаете — с рассвета были в боях. Вечером ваши товарищи отдыхают. Прошу вас, Константин Мефодьевич, завтра скажите личному составу об именинниках семейного экипажа.
…Под крылом промелькнула зеленая лента Днепра. Бои шли неподалеку от Днепропетровска. В балках гитлеровцы устроили огневые позиции артиллерии, которая обрушивала огонь по нашим наступающим частям.
Пересыпкин ввел штурмовик в пикирование и сбросил бомбы. Взметнулась стена дыма, огня. Вокруг самолета возникали дымки шапок зенитных разрывов. Как только штурмовик вышел из зоны обстрела, в безоблачном небе появились «мессершмитты». Вера отчетливо видела прозрачные круги пропеллеров.
— Пара заходит сверху.
Она прицелилась. Дробно застрочил пулемет. Федор сделал разворот, чтобы уйти из-под прицельного огня фашистских истребителей. Кажется, атака не удалась. Штурмовик был над своей территорией. Наши зенитчики отсекли от него «мессершмиттов», которые повернули обратно.
Все же техник обнаружил небольшую пробоину в фюзеляже. Стали осматривать машину: куда попала пуля, не повреждены ли жизненно важные места? Но где пуля? Куда она попала? Выходного отверстия нигде не было. Тогда Пересыпкин решил сделать эксперимент.
— Вера, садись в кабину.
Она приняла такое же положение, как и в полете.
Федор провел воображаемую линию полета пули и сделал заключение.
— Пуля должна быть в ноге стрелка.
— Чего мудришь? У меня и царапины нигде нет, — возразила Вера.
Пересыпкины направились на КП доложить о результатах полета. По дороге Вера нагнулась. И увидела: на правой ноге у комбинезона наполовину отломленную пуговицу. Но не придала этому значения. Прошла еще несколько шагов, что-то кольнуло в ноге. Присела, сняла сапог и, к своему удивлению, обнаружила: между голенищем сапога и меховым чулком, или, как его называют авиаторы, «унтятом», — пуля. Командир рассмеялся, похлопал по плечу воздушного стрелка:
— Верно говорят — смелого пуля боится.
Фронт уходил на запад. Федор и Вера всегда были рядом, пополам делили радости и тревоги. Но были и разлуки.
Из-под Одессы Пересыпкина послали на Волгу получать новые самолеты. Полк в то время летал к Тирасполю, где противник оказывал упорное сопротивление нашим войскам.
К первому боевому вылету готовился младший лейтенант Соколов, недавно прибывший в полк. Командир представил ему гвардии старшего сержанта Тростянскую:
— Полетите с ней.
Николай Соколов возразил:
— Пассажира мне не надо. Дайте настоящего стрелка.
— Не горячитесь, молодой человек, — сказал командир. — Вы еще пороху не нюхали. А у нее счет к сотне боевых вылетов подбирается.
После того как командир поставил задачу и летчики расходились с КП по самолетам, Вера шла рядом с Соколовым и давала ему напутствия:
— Помните о двух вещах: не отрывайтесь от группы и поточнее заходите на цель.
Герой Советского Союза Ф. Пересыпкин с женой В. Пересыпкиной-Тростянской.
Николай, хотя и слушал ее, в душе считал, что она говорит такие истины, о которых он давно знает. Вера чувствовала, что летчик холодно относится к ее словам, но продолжала говорить…
Шестерка штурмовиков подходила к переднему краю вражеской обороны. Дымка затянула горизонт, и цель плохо просматривалась. Противник открыл зенитный огонь. Соколов растерялся, потерял из виду группу и оказался один. Вера положила на колени планшет, стала сличать карту с местностью. И установила: летчик летит не тем курсом. С горечью подумала: «Потерял ориентировку».
— Доверните влево, — сказала она. — Выходите на дорогу Тирасполь — Одесса.
Соколов послушал стрелка. Вскоре показалось шоссе, и Тростянская напомнила:
— Идите вдоль дороги.
Соколов вернулся на аэродром позже всех. Горючее было на исходе. Командир полка поглядывал в небо, волновался за судьбу экипажа. Когда Соколов зарулил на стоянку, подполковник Шумский сердито спросил его: